Красный Кристалл
Шрифт:
— Куда же вы пойдёте? — удивился Лён, который на самом деле никуда не спешил. — Ведь ваших родных в помине не осталось, и вас никто нигде не ждёт — столько лет прошло!
— О, да! — словно вспомнил человек. — Вы совершенно правы: мне некуда идти. Однако, жить-то надо как-то. Я всё же маг, хоть и не больно сильный. Для начала надо позаботиться о внешнем виде. А то, знаете, нельзя явиться к людям таким оборванцем.
Это уже было интересно: всегда приятно посмотреть, как волшебники делают себе новую одежду. Лён видел много раз как Брунгидьда легко меняла не только одеяние, но и самый внешний вид, становясь то старухой, то обыкновенной молодой женщиной, то воинственной валькирией.
Лавар Ксиндара потёр ладони, развёл руки и быстро провёл по своим плечам, груди и рукам. Он скоро махнул ладонями по бёдрам, коленям, обвёл босые ступни, и вот по поверхности его тела словно потёк воздух, через мгновение вместо рваных штанов возникли новые — из блестящего тёмного атласа, со множеством прошивок, вставок и шнуровкой. Ноги обулись в новые кожаные ботфорты с серебряной заклёпкой, на плечах наросла новая рубашка, а ту покрыл расшитый серебром камзол из чёрной замши и схватился кожаным поясом с широкой пряжкой, инкрустированной мелким бриллиантом. Поверх камзола лег широкий кружевной воротник и пышными складками устроился атласный галстук. И наконец, на голове Лавара образовалась фетровая шляпа с загнутым краем и пером. В завершение всего на боку его образовалась на перевязи шпага, а с другой стороны у пояса появился разукрашенный кинжал.
Через минуту перед Лёном стоял изысканно одетый кавалер, щеголеватость которого портили лишь спутанные пряди и неопрятная бородка.
— Да, тут бы не мешало гребешком пройтись, — проговорил Лавар, касаясь волос. — А бороду вообще бы стоило сбрить. Ну ладно, оставим это на будущее.
Он провёл ладонями по волосам и огладил бороду, и тут же вместо свалявшихся прядей появились ухоженные локоны, а бородка сама собой подстриглась и укоротилась, превратившись в эспаньолку.
— Ну, как? — молодецки притопнул маг.
— Здорово, — не удержался от похвалы Лён при виде нового облика Лавара. Он протянул руку и потрогал ткань камзола — до того она была хороша на вид. К удивлению Лёна пальцы не ощутили ткани, а встретили только кожу руки!
— Лир-от! — невольно воскликнул Лён, закрыв левый глаз, и тут же увидел нового знакомца в прежнем виде: оборванного и растрёпанного.
— Это же просто видимость, — с укоризной сказал тот. — Я просто создаю иллюзию. Я вообще мастер иллюзий, такова моя профессия. Никто, кроме дивоярцев не в состоянии разглядеть подделку, а для простых людей даже создаётся иллюзия ощущения.
— Простите! — не удержался от смешка Лён.
— Вот именно: простите, — проворчал Ксиндара. — Теперь я снова ощущаю себя голым.
— Я виноват, — всё так же смеясь, ответил Лён. — Не надо было говорить «лир-от», теперь ваша маскировка на меня не действует. Позвольте мне немного загладить мою вину и предложить вам скромное гостеприимство.
Он видел, что Лавар Ксиндара очень голоден и вообще чувствует себя неважно, хотя и принимает бравые позы. Куда отпустишь голого человека, у которого давным-давно погибла лошадь?!
— Я очень сожалею, но мои умения в создании одежды не достигли даже вашего
уровня, — признался он. — Я ещё довольно слаб в бытовой магии, особенно в практической части. Мои учителя считают, что я в этой области просто туповат.— Ну вы шутник, приятель… — пробормотал Ксиндара, большими глазами уставясь на что-то за спиной Лёна. — Наверно, смеётесь над убогим.
Удивлённый дивоярец обернулся и увидел, что позади сама собой образовалась добротная полотняная палатка, натянутая на аккуратные колышки, с приветливо распахнутым пологом.
«Гранитэль постаралась!» — догадался он. Наверно, принцессе пришёлся по душе этот человек, раз она постаралась сделать то, что Лёну пока ещё не по силам — он действительно был слаб в бытовой магии. Он мог бы сотворить подушку и одеяло, но никак не шатёр!
— Не царские хоромы, но всё же… — как ни в чём ни бывало, сказал он, приглашая голодного Ксиндару к палатке и надеясь, что там хотя бы есть на что присесть. А то придётся объяснять малознакомому человеку, что делать мебель он пока не научился. Ох, вот бы тут Брунгильда чего сотворила! А уж Магирус какой умелец!
Внутри, однако, всё было выше всех похвал. Конечно, не царская палатка, но весьма достойно, иначе полуголый человек, весь иллюзорный блеск которого в мгновение испарился, мог бы почувствовать себя неудобно.
Пол застелен ковром, по углам стоят светильники с ароматическим составом, низкий стол, накрытый тяжёлой парчовой скатертью, два кресла с мягкой обивкой и два походных ложа, застеленных меховыми одеялами. На одном из них лежит комплект одежды — как раз такой, что сотворил себе мастер иллюзий. Совершенно ясно: это работа Гранитэли.
— Я восхищён, — пробормотал Ксиндара, сразу впившись взглядом в нарядную одежду.
— Беретё назад свои слова про дивоярцев? — смеясь, спросил Лён, поскольку явное стремление нового знакомого к внешнему блеску было слишком заметно.
— Беру! — с готовностью ответил тот и направился к постели.
Лён отвернулся, чтобы не мешать человеку одеваться, и посмотрел на стол: там сами собой образовывались блюда, полные самой соблазнительной снеди. Кажется, Гранитэль решила устроить пир, так что скромная скатёрка-самобранка так и осталась в сумке.
— У вас сегодня праздник? — осведомился Ксиндара, одевшись в штаны, рубашку с кружевами, новые ботфорты и оставив камзол и плащ со шляпой лежать на кровати.
— Просто отметим знакомство, — Лён старался не выдать своё удивление перед гостеприимством Гранитэли. Он тоже скинул верхнюю одежду, поскольку в палатке было довольно тепло, и пригласил гостя к столу.
— Да, это вам не просто видимость, — проговорил тот, беря в руки вышитую салфетку и проявляя явное знакомство со столовыми приборами, в чём Лён как раз особенно силён не был. Раньше ему не приходилось обедать в такой изысканной обстановке: дома он питался кое-как, а под дубом у Брунгильды вообще процветала полная демократия. Разве что Магирус немного привил своим ученикам застольные правила. Теперь он видел, как гость легким жестом развернул салфетку и положил её на колени, а не заткнул за воротник.
— Вы, кажется, не простолюдин? — спросил он, видя, как Лавар уверенно взял в руки нож и вилку и вопросительно поднял глаза, словно ожидал, что дивоярец на правах хозяина сам разделил прекрасно зажаренную и источающую аромат утку. Но тот не догадался, и Лавар ответил, чуть пожав плечами:
— Да, как сказать… В общем, мне ничего не известно о моём подлинном происхождении. Я много поскитался по свету, много видел. Позвольте, я разделаю это чудесное жаркое? Я так голоден, что признаюсь: готов съесть свою салфетку!