Крамаджен
Шрифт:
— Святолик все расскажет тебе, — ответил мужчина. — Принеси ему одежду, — добавил он, обращаясь к девушке в черно-белом платье.
«Святолик? Я в церкви?»
Девушка прошла вдоль «стены» справа от Лайнема и исчезла в малоприметном проеме между занавесями. Молодой человек вновь перевел взгляд на Лайнема:
— Мы подождем тебя снаружи.
Лайнем проводил их взглядом, и вновь остался наедине со своими мыслями.
«Демонопоклонник. Я убил себя, но я не умер».
Он помнил холод мокрого от дождя дула, которое он сунул в рот и нажал на спусковую скобу. Невольно вздрогнув, Лайнем провел рукой по затылку — ничего, никакого шрама или шва.
«Как такое может быть?»
Лайнем провел ладонью по голове, ощущая пальцами лишь гладкую кожу.
«Чтобы… Воскресить меня?..»
Он поморщился от этой беспомощной догадки. Лайнем знал и чувствовал лишь, что он жив, не смотря на то, что он собственноручно прострелил себе голову несколько дней назад.
«Или?.. Сколько? Когда я повстречался с безумцем?»
Вернулась служанка — или все же медсестра? — которая, молча оставив у кровати простые кожаные сандалии и на покрывале у изножья сложенную одежду, так же молча ушла прочь. Лайнем выбрался из-под простыни, опустив ноги на холодный пол. Двигался он крайне медленно и осторожно, прислушиваясь к собственным ощущениям. Лайнем боялся, что головокружение вернется в тот же миг, как он поднимется на ноги и попытается сделать первый шаг, но, кажется, это осталось позади. Собственное тело казалось ему неуклюжим, словно у древнего старика.
Лайнем торопливо оделся в белоснежные просторные штаны и рубашку со свободным воротом и короткими рукавами до середины предплечья. Это напоминало больничное одеяние и он вновь подумал, что находится все же в какой-то больнице или госпитале.
«Я убил себя. Демонопоклонник. Я убил себя, чтобы не дать ему забрать мою душу».
На какой-то короткий миг Лайнем вообразил, что Собиратель сжалился над ним за верное и долгое служение, и оставил его жить. Лайнем вспомнил и о своем амулете Единой церкви с символами Собирателя на цепочке, которая не покидала его шею долгие годы. Он проснулся без амулета, и помрачневший Лайнем подумал о том, что теперь ему придется требовать возвращение своей реликвии.
Лайнем, ступая осторожно и медленно, направился в ту сторону, где исчезли его незнакомцы. Полотнища в углах ничем не крепились друг к другу, и он, отдернув в сторону полотно, увидел мрачный серый коридор, тускло освещаемый светильниками. Молодой человек и женщина стояли здесь, же, посмотрев на Лайнема.
— Идем, — сказал молодой мужчина, так и не представившись. Они направились в дальний конец коридора, и Лайнему ничего не оставалось, кроме как последовать за ними.
Что бы это ни было, это сооружение не являлось ни храмом Единства, ни госпиталем. Лайнем был в этом уверен — однообразные коридоры, выкрашенные в грязный серо-зеленый цвет, ярко освещенные газовыми светильниками, ни одного зала или помещения, ни одного окна. Лайнем видел лишь некоторые запертые двери, тяжелые темно-коричневые гиганты, одним своим видом говорившие — не суйся.
«Это больше похоже на какое-то подземное сооружение».
Они двигались вперед странной процессией, Лайнем — отставший от своих проводников на десяток шагов, и его немногословные провожатые, явно не желающие иметь с ним дело.
«Куда они ведут меня?»
Глядя в их спины, Лайнем понимал, что спрашивать бесполезно. И даже если сейчас у него вновь закружится голова и он упадет, они не помогут ему подняться на ноги.
«Они выполняют чей-то приказ».
Но чей? Получить ответ на этот вопрос ему удастся лишь тогда, когда они придут к точке прибытия. Лайнем очень рассчитывал на это.
Они вышли в широкий коридор, стены, пол и потолок которого были выкрашены в тот же зелено-серый цвет. Лайнем видел впереди темно-коричневую дверь, из-за которой доносилось тихое журчание воды. Повеяло сырой свежестью, и Лайнем насторожился. Нет, не похоже на то, чтобы ему здесь хотели причинить вред. То, что он очнулся в импровизированной палате, и теперь его куда-то вели… Лайнем сглотнул, ощущая внезапно проснувшуюся жажду и голод.
Молодой человек открыл створки дверей, и они вышли в высокий сводчатый зал, залитый солнечным светом. Лайнем, приблизившись к дверям, с некоторой опаской осмотрелся. Его поразило обустройство
этого помещения. В стенах справа и слева, на высоте нескольких метрах были высечены большие головы оскалившихся мавов, по три с каждой стороны, смотрящие друг на друга, из разверстых пастей которых вниз, по стенам стекала вода. Здесь она собиралась в мелких, не глубже десяти сантиметрах углублениях, не превышая уровня невысоких порогов, которые образовывали «сухой» пол этого зала. У противоположной стены, на небольшом возвышении, состоящим из нескольких ступеней, стоял письменный стол, за которым сидел человек. Перед ним, на небольшой площадке в окружении воды, стояли три кресла. Эта часть помещения превращалась в какой-то абсурдный кабинет, место для работы кого-то, кого не смущает постоянное журчание воды и эта сырость. Зал был небольшим, но довольно высоким. Задрав голову, Лайнем прищурился на яркое дневное солнце, льющееся вниз сквозь выпуклое витражное стекло. У зала не было потолка в прямом смысле этого слова.Лайнем нерешительно зашел внутрь, пока как его проводники уже шли по дорожке мимо мелких бассейнов с кристально-чистой водой в сторону стола, и окинул взглядом помещение. Дорожки сплетались причудливым узором в самом центре помещения, и здесь были еще три больших двери, каждая в той же справа и слева от того входа, через который сюда привели Лайнема.
Лайнем направился к столу. В тишине он слышал, как журчит вода, стекающая вниз, и как шаркаю по полу его сандалии. Его проводники уже сели в свободные кресла, и Лайнем, приближаясь к небольшому возвышению, теперь разглядывал загадочного хозяина этого кабинета и этого места.
Это был молодой человек, узколицый и остроносый, со светлыми прямыми волосами, зачесанными назад, облаченный в нечто наподобие церковного облачения, но Лайнем не сумел понять, какому богу он служит. Он сидел за столом, сложив руки перед собой, и добродушно улыбаясь гостю своего необычного кабинета с не менее необычными посетителями. Лайнем видел небольшие стопки каких-то бумаг, высящихся на его столе достаточно, чтобы их увидеть, находясь у подножия постамента, пару книг и статуэтку Праматери из светлого металла, ярко блестящую на лучах солнца.
«Это и есть Святолик? Он жрец культа Праматери?»
Было непохоже. Взгляды Лайнема и Святолика встретились, и улыбка молодого человека стала еще шире.
— Добро пожаловать. Я все тебе объясню.
Мужчина вздохнул, наклоняя голову набок:
— Для начала, я отвечу на главные вопросы. Ты находишься в лаборатории Ордена Предела, в Инералисе. Меня зовут Энджен Маквилифе, я наместник церкви Единства Инералиса, Святолик, член Конгрегации и глава Ордена. Твои новые друзья, если они не представились, это Рифери Алинис, — Энджен кивнул в сторону молодого мужчины, — и Пола Венитт. Ну и наконец, главный ответ на главный вопрос — да, ты действительно жив. Не смотря на то, что случилось в пригороде Клейбэма шестнадцать дней назад.
«Шестнадцать дней».
Эта мысль возникла в голове Лайнема отчетливо и ясно, подействовав на него отрезвляюще.
— Присаживайся, — негромко сказал Энджен, кивнув на свободное кресло.
Лайнем сел, чувствуя, что этот Святолик ждет от него вопросов, держа наготове ответы на любой из них, и он был не в силах не начать задавать их.
— Что я здесь делаю, Святолик?
— О, я вижу, ты хочешь узнать все с самого начала, не смотря на свое состояние. История непростая, и она прямо подводит нас к ответу на твой вопрос, что ты, Лайнем Вистелл, бывший убийца и Судья Серебряного Круга, живой, делаешь здесь.
Энджен самодовольно улыбнулся:
— А не закопан где-нибудь на отшибе возле Клейбэма.
Лайнем уставился на Энджена, силясь понять, о чем он говорит:
— Тогда, быть может, мы начнем наш разговор прямо с этой истории, Святолик?
— Почему бы и нет. Но вначале тебе следует восстановить силы.
Лайнему не нравился голос этого человека. Он ужасно раздражал своей певучестью, словно бы Энджен нарочно говорит подобным образом, чтобы его собеседник испытывал неудобство только от этого.