Чтение онлайн

из готовящегося предприятия представление.

Наконец, муж освободился. Заскочил, хотел оставить оружие - но, повинуясь

неясному наитию, решил взять его с собой. А мушкет и форма охладят пыл любого

ночного лиходея. Кто знает, с чем придется столкнуться в ночном городе,

переживающем не лучшие времена. Амрите пришлось возиться дольше.

– Я готова, - сказала, наконец, жена.
– Пошли?

–

Пошли... Кстати, возьми еще одно покрывало.

– Зачем?

– Там пыльная буря. Знаешь, что это? По лицу вижу - знаешь, тогда зачем

спрашиваешь? Быстрее, а то на службу опоздаем.

Стоило открыть дверь черного входа, как в лицо дохнуло жаром и сушью,

закружились перед глазами мириады мельчайших пылинок. Похуже нескромных взглядов

пыль проникла под расшитые покрывала-чунри, которыми оба накрылись, захрустела

на зубах, заставила слезиться глаза. Нагретые плиты заднего дворика дохнули

жаром. Пратап был в сапогах, а вот ногам жены в легких остроносых туфлях было

нешуточно горячо. Хорошо хоть, нет солнца, то бы можно было ходить только бегом.

И все равно задерживаться не стоило, они быстро пересекли дворик и направились к

известной лишь дворцовой челяди калитке.

Обычно здесь шумно, людно, порой и тесно. Снуют люди, коровы, овцы, присланные

селянами в качестве дани, слуги переносят мешки с зерном, писцы подсчитывают

недоимки, смеются, ругаются, божатся, трудятся служанки и играют их дети.

Молодожены любили этот дворик за веселую сутолоку и доброту находящихся здесь

людей. Но сейчас он словно вымер. Затянувшая небо вываренной добела пеленой,

пыль загнала всех в дома. Лишь изредка приоткрывается одна из дверей, кто-то

торопливо перебегает через дворик, стараясь не дышать, да из какой-то пристройки

раздается блеяние овец. Только скрипит горячий песок под ногами, тонко и зло

воет ветер в каменном кипении резьбы, гнутся под пыльным ветром ветви

немногочисленных деревьев.

"Как же тут не задохнуться?" - думает Амрита. Но дело слишком важное, а службу

в храме Ритхи может отменить разве что конец света. Или... темесцы? Двое

вступают на устилающий двор горячий песок, и стоило принять решение, как

становится легче - вроде бы притих даже ветер... Они беспрепятственно миновали

еще одну калитку - и вступили на узкую дорогу, ведущую в город.

Джайсалмерская крепость стоит на почти отвесной скале, не так уж и много мест,

где на нее

вообще можно взобраться. Но это если никто не мешает. А если сверху

по тебе палят из пушек и мушкетов, мечут стрелы и гранитные глыбы, льют кипящее

масло и расплавленный свинец... Амрита поежилась, едва подумав об этом. Словно

угадав ее мысли, Пратап произносит:

– Крепость осаждали больше дюжины раз, а взяли лишь однажды - когда струсил и

сдался правитель. Разве что если припасы кончатся...

Но они спускалась не по круче, а по древней, избитой до мельчайшей пыли

дороге, лепившейся к склону скалы и немилосердно петлявшей посреди хаоса

каменных осыпей. Завоевателей, которые рискнули бы ею воспользоваться, тоже

ждала масса неожиданностей. Кое-где можно было пройти лишь по деревянному мосту,

перекинутому через пропасть. В случае нужды его можно обрушить, свалив непрочно

держащуюся скалу или подпилив опоры. Или просто подняв пролет-другой. В других

местах стояли пузатые, обманчиво-неуклюжие башни, оглядывающие дорогу черными

провалами амбразур. Спрячь в каждой фальконет, десяток хороших мушкетеров или

хотя бы лучников - и они будут держать полк осаждающих, пока есть пули и стрелы.

А потом осажденные отойдут в следующую башню, суть выше - и все начнется по

новой. Толстые стены башенок спасают даже от малых пушек, да ведь и поставлены

они не где попало: почти все надежно прикрывают скалы. Так, может, лучше просто

по склону? А там и того труднее.

Крепость можно взять только измором, сказал Пратап, и он, наверное, прав. Но

кому, как не служанкам, знать, какие запасы хранят в Джайсалмере на случай

осады? А без воды остаться не позволят семь колодцев внутри цитадели. Так что

приходите, господа темесцы, и осаждайте, сколько душе угодно. Только скорее сами

проголодаетесь и пить захотите... Ветру-то плевать, кому кидать в глаза песок.

Есть, правда, средство, от которого не спасут никакие стены. Измена. Но кто

согласится помочь бледнокожим убийцам, если даже она, никому в жизни не

сделавшая зла служанка, не может думать о северянах спокойно?

– Во всем они виноваты, во всем, - произнесла она убежденно.
– И буря эта

неспроста... Небось, наложили их жрецы порчу на нашу землю.

– Нет, тут они ни при чем, - отвечает Пратап.
– Вот пушки и мушкеты у них

лучше наших, и их больше. А мы не столько с врагом воюем, сколько друг с другом: