Кости внутри
Шрифт:
Он коснулся ее ладони в шрамах.
— Если так, она плохо старалась.
Галина рассмеялась и сказала:
— Ладно, — она села на бревно и опустила мешок у ног. — Думаешь, боги заметили уменьшение верующих и хотят вернуть… власть?
— Да.
— Плохой план. Так можно толкнуть верующих в руки Одного бога, если они поверят, что Триумвират бросил их.
— Да, но Хотырь и Семел стали посещать своих жриц, — он сел рядом с ней. — В Айестре я слышал о слугах богини, которые видели Мать и Дочь.
Галина хмыкнула.
— И я слышала. Я думала, это были выдумки. Но
— И ждет, что я буду запугивать людей. Он ясно выразил недовольство мной.
— Ты в опасности? — от мысли, что Скирон навредил бы Гетену, чтобы тот слушался, она злилась. Она была беспомощна. Как она могла защитить его от Бога смерти?
Он слабо улыбнулся.
— Пока Скирон получает достаточно веры для существования, будет угроза для меня от его силы. Он может притянуть меня в Пустоту и наказать там, но не может тронуть меня тут.
— Хм. Я не думала, что они так вмешаются в дела смертных.
— Они действуют через видения верующих и мое существование, — он взял камешек и бросил в воду. — Мои предшественники постарались, разнося ужас Скирона.
— Но ты — маг солнца.
— Да, один из двух в истории. Скирон, как и Шемел, точно считает меня ошибкой.
Она взяла его за руку и прислонилась к его боку.
— Моя любимая ошибка.
Он повернул голову и поцеловал ее в висок.
— А ты — моя любимая бастардка.
— И что мы будем делать с этими разбушевавшимися богами?
— Пока не знаю. Сначала мы позаботимся о том, что они устроили в мире смертных. Я думаю, что стоит уменьшить их власть.
Она кивнула.
— Придется подавить их влияние. И постараться не погибнуть в процессе, — она выпрямилась и уперлась пятками в песок. — Люди злятся, когда их религии угрожают. Мой отец узнал это, когда хотел запретить храмы Одного бога в Урсинуме. Тогда Илькер искренне возмутился. Я думала, семья расколется, — она пнула камень в воду. — Она все равно разбилась из-за Валдрама и богов, — вся ситуация наполняла ее горечью.
Гетен обвил рукой ее плечи.
— Мы отыщем способ решить это и воссоединить твою семью.
— Нам нужно сначала спасти твоего брата.
— Нам нужно сначала покинуть эту пустошь.
Галина оседлала бревно.
— Как твоя шея?
— Затекает и болит.
Она указала ему опустить мешок и повернуться к ней спиной. Она массировала ему мышцы шеи и плеча регулярно после крушения. Он вздохнул под ее прикосновением, его благодарность приободрила ее.
— Есть одно хорошее в том, что боги стоят за всем этим, — отметила она.
— О?
— Это доказывает, что мой отец не просто так вдруг стал воинственным королем. Он был, пожалуй, козлом и ужасным отцом, но он был хорошим правителем, достойным того, чтобы я жертвовала ради него шкурой.
— И это доказывает, что Илькер не сам пошел против тебя.
Она кивнула и сказала:
— Тоже радует.
Гетен опустил голову к груди, Галина мяла его шею и плечи.
— Нам нужно прогнать силы Валдрама обратно
к Налвике, — сказала она. — Если король Наглый Пудинг думает, что он испугает меня, убивая людей вокруг меня, то он глупый, как я всегда и думала.Гетен рассмеялся.
— Король Наглый Пудинг? Это официальный титул?
— Должен быть, — она посмотрела на небо, а потом на сухую землю вокруг них. — Судя по звездам прошлой ночью и последним координатам капитана, мы в двух неделях от столицы Телеянска пешком. Может, больше.
Гетен сунул кусочек водоросли между зубов и проследил за ее взглядом.
— Звучит правильно, — он повел плечами и шеей. Уже не затекало, он благодарно вздохнул. — Уверена насчет похода в крепость Локшина? Я могу легко вернуть нас в Ранит или Остендру, да и в другие теплые и безопасные места.
— Уверена. Нам нужны союзники, в Кворегне варианты кончились. Локшин — последняя надежда. Я не хочу, чтобы «Банриона» утонула зря. Столько хороших моряков и солдат утонуло, — она поежилась. Она еще слышала их крики. Еще ужас в ее растущую коллекцию. — Я договорюсь о союзе и приведу армию. Валдрам будет обречен и мертв. Я не дам ему остаться без наказания за убийство такого количества людей. Будут последствия, — она слабо улыбнулась ему и добавила. — Хотя я признаюсь, что, если я сильно проголодаюсь, я отправлю тебя домой за припасами. И лошадьми. Это уже возможно, ведь ты знаешь, куда вернуться.
— Только скажи слово, и я исчезну.
Галина потерла свою шею.
— Ты справишься?
— Да. И я смогу взять мази и медовуху. В Ранит и обратно за пару часов, и у нас будут припасы и даже карта, чтобы добраться до врат Локшина в Ясан Хот.
— Хорошо. Потому что, когда я соберу армию, я собираюсь нанизать голову Валдрама на меч и держать ее там, пока все мясо не отвалится. А потом я превращу его череп в пыль и скормлю свиньям на кухне Ранита.
— Прошу, не надо так травить свиней. Они такое не заслужили.
— Ты прав. Я высыплю это в туалете, а потом еще пописаю сверху, чтобы наверняка.
Он ухмыльнулся.
— Я в очереди сделать это.
Галина рассмеялась, и это было приятно. У них было мало причин для веселья, но они не любили жалеть себя. Гетен и Галина видели проблему и искали решение.
— Хорошо. Когда ты перенесешься?
— Сейчас, — он кивнул на их самодельный лагерь. — Давай соберем хворост для костра, а потом оба отправимся.
Она покачала головой.
— Я останусь, — он открыл рот, чтобы возразить, и она сказала. — Оглядись. Тут почти ничего нет. Этот маленький лагерь и я — единственные твои якоря в пустоши.
Это было правдой, и она знала, что он знал это. Они стояли у океана, смотрели на пейзаж, где было почти так же бесцветно, как в Пустоте. Земля постепенно поднималась от пляжа, и все было цвета овсяной каши. Песок, сухая трава, долины вдали, и все одного цвета. Большой Зеленый океан был бесконечным изумрудным простором с барашками белой пены. Несколько деревьев торчали из земли тут и там, все были кривыми и неприметными. Траву примял ветер, она почти не отличалась цветом от земли. Северные пустоши были сухими и лишенными выдающихся черт.