Чтение онлайн

Я полз вперед сквозь туман, который словно исходил из земли. Самый холм будто пытался скрыться от человека и дел его рук.

— Пусть Господь сжалится над этим городом грешников! Пусть свет Божий воссияет над этой землей!

Я узнал голос. Жирный викарий из церкви Святого Бениния, в нестираной рясе и с книгой реформированных молитв.

Невзирая на кровоточащие руки, я из последних сил вполз на вершину — как раз в тот миг, когда хор приглушенных мужских голосов протянул: аминь.

Дрожа

всем телом, я поднялся на ноги.

Туман с земли стелился к вершине, где на столбах горели два факела, возвращая к мистической жизни руины башни Святого Михаила. Подле стояли люди, с посохами и вооруженные пиками — всего человек двенадцать. Среди них был и тот седовласый, кривозубый мастер вешать людей, который знал, почему женщина на виселице — скучное зрелище.

Виселицу, около десяти футов в высоту, надежно установили напротив башни — точно открытая дверь, основание которой утонуло в тумане, а верхняя перекладина отчеканилась в затухающем зареве, теперь розовом, как кровь с молоком.

Ворчливые, приглушенные голоса. Вырастая из коричневой дымки, садовая лестница подпирала помост виселицы.

В нескольких ярдах от нее стоял Кэрью, в кожаной шляпе и куртке. Держа руки за спиной, он нетерпеливо раскачивался взад и вперед. Когда я подошел к нему, он не взглянул на меня и только проворчал сдавленным голосом:

— Черт вас подери, Ди, я когда-нибудь избавлюсь от вашего общества?

— Сэр Питер, вы должны выслушать меня.

Это то, что я хотел сказать, но дым факелов схватил меня за глотку, скомкав слова.

— Проклятый туман, — буркнул Кэрью. — Знал бы, велел бы принести три штуки.

— Мне нужно сказать вам…

— Я всегда был глух к поучениям, доктор. Особенно к вашим. — Он развернулся, и пламя факела отразилось вспышкой на зубах, блеснувших в густой бороде. — Если у вас имеется какое-нибудь заклинание, чтобы облегчить смерть этой несчастной, она будет вам очень признательна. — Он втянул носом воздух. — Довольно мила. Жаль, поздно заметил.

Затем он указал кивком на виселицу, небольшую группу людей возле нее и жирного викария, говорившего, что люди не позволят ведьме остаться в живых. И я увидел ее. На ней было все то же синее платье, запачканное пятнами грязи, но волосы как будто были заботливо расчесаны и легонько развевались у нее за плечами. Ее вели к виселице.

— Остановите их… прошу вас… ради Христа!

Мне показалось, что она взглянула на меня, словно узнала мой голос, и затем отвернулась. И я произнес те единственные слова, что могли вывести разум Кэрью из спячки.

— Все это часть заговора папистов.

Он рассмеялся.

— Вы видите тут хоть одного паписта?

— Да!

Кэрью, наконец, удостоил меня любопытным взглядом, но было уже слишком поздно.

Вы забываете, как быстро это бывает.

Свет факелов потускнел за туманом, и вот она уже поднималась по лестнице, руки связаны за спиной, голос викария медленно плывет над ней в темноте.

— Да принесет смерть сей грешницы искупление и навечно очистит

сей град от скверны и злодейства, идолопоклонства и почитания лживых кумиров.

— Этот дурак раздражает меня почти так же, как и вы, — пробурчал Кэрью.

С лестницы донесся шум возни, звонкий хлопок.

— Клянусь Богом, если еще раз запустишь туда руку, я умру, проклиная тебя на погибель.

Смех и кашель в тумане, потом кто-то спросил ее, не желает ли она сказать что-нибудь перед смертью, и я услышал полный презрения ответ.

— Тебе?

У книжника перехватило дыхание, и он застыл в изумлении, когда лестница упала на землю и группа мужчин расступилась перед ним, открыв медленно раскачивающееся на веревке тело Нел Борроу и викария с Библией в руках. Стоя спиной к виселице, он произнес нараспев:

— Ведьма отправилась к Сатане. Молим Тебя, Господи, даровать нам всем свет Свой.

Люди обступили нас полукругом, двое с факелами в руках стояли по обе стороны от опор виселицы. Файк, его сын Стефан и сэр Питер Кэрью тоже были там, в бурой дымке. Я видел их бледные глаза, слышал их тихую речь. Потом раздался громкий голос Кэрью:

— Оставьте его, черт с ним. Если хочет вытянуть ей шею, как у цыпленка, пусть тянет, это ничего не изменит.

И я продолжал поддерживать ее тело, обхватив руками ее ноги, прижавшись щекой к ее бедру. Ее руки были связаны крепкой веревкой. Я взял ее за руку и ощутил прикосновение холодной плоти. И я молился. Молился, как никогда прежде. Просил Господа Бога и ангелов явить чудо. Шум в моей голове, будто грохот колоколов на разрушенной башне, колокола с которой давно уже сняли.

— Эй, Симмонс, помоги ему, — велел Кэрью.

Наемник со сломанными зубами двинулся вперед, отодвинул в сторону викария, растерянно стоявшего на его пути, отдуваясь и отхаркиваясь после неожиданного удара в грудь, которым я сразил его…

…и вдруг остановился.

— Ну, чего там встал! — прикрикнул Кэрью. — Помоги ему, пока он не надорвал себе спинку.

Я поднял глаза и увидел то, что заставило человека со сломанными зубами остановиться.

— Ангелы! — закричал он.

Но я увидел всего лишь воспарившую в небо золотистобелую птицу из пламени факелов, вспыхнувших в буром облаке газов.

Веревка оборвалась, и тело рухнуло мне на голову и плечи. Мертвое тело отяжелело, но я ни за что не отпустил бы его, не дал бы ему упасть.

Туман заволакивал нас, укутывая коричневым покрывалом.

— Говори! — рычал Дадли. — Говори, что ты сделал!

Стефан Файк пятился к опоре виселицы. Споткнулся, выругался. Мне показалось, он пьян. Его отец развернулся и отошел в темноту.

— Ты забивал ему гвозди под ногти, — продолжал Дадли. — И потом, когда он ничего не сказал, ты начал тянуть из него кишки.

Наемники нервно сжимали в руках оружие, ибо они не знали, кто этот человек, что стремительно шагал сквозь туман, держа в руке обнаженную шпагу.