Чтение онлайн

— Понедельник.

— Неделю назад? Кто его знает? Время быстро летит, когда ты при смерти.

— Кто принес руно, мастер Бенлоу?

— Не знаю. Оно просто лежало там. Мне велели забрать.

— Кто?

— Откройте мне тайну.

— Вам известны все мои тайны.

Вероятнее всего, овчину привезли с какой-нибудь фермы, где животные заразились овечьей чумой. И, скорее всего, сделали это ночью, перенеся шкуру на длинных вилах.

Покуда она не прикоснется устами к костям короля всех бриттов.

— Чьи это кости? — прошептал

я. — Чьи кости вы завернули в руно? Чьи кости вы закопали в Бутли?

Мне казалось, я знаю. Просто не мог вспомнить имени.

Бенлоу не отвечал, и я спросил снова, приблизившись к нему настолько, чтобы хорошо разглядеть волдыри на его шее, один из которых был величиной с дюйм, с черной, похожей на воронку, точкой в центре.

— Большого человека, — сказал я. — Кости самого большого покойника на кладбище.

— Артур, — прохрипел Бенлоу. — В этой стене сотня святых, но всем нужен только Артур.

Он снова попытался глотнуть воздуха, но дышать не получалось. Глаза запылали ужасом, и он припал к стене смерти.

— Помогите мне, Бенлоу. Сделайте доброе дело.

— Доброе? — Его веки дрожали, как мотыльки. — Что есть добро? Что есть зло? В чем отличие между ними? И то и другое — ложь. Даже Бог — ложь.

— А небог?

— Что?

— Вы говорили… Раньше, когда я приходил к вам, вы говорили, что даже отсутствие Бога — ложь. Кого вы имели в виду? Часом, не доктора Борроу?

Я подумал о том, что рассказала мне миссис Кадвалад. Вспомнил чувства, которые я испытал, покидая в первый раз дом Борроу, когда мои мысли еще не были затуманены грезами Леланда.

— Я благоговел перед ним, милорд. Меня тянуло к нему.

— Вы следили за ним?

— Он был для меня как мессия.

— Вы говорили, что все время следите за людьми.

— Бывает, люди ходят в неожиданные… места.

— Например? Куда ходит доктор Борроу?

— Как-то ночью заходил в церковь. Доктор вошел в церковь Святого Бениния, потом… зажег свечу, а я…

Бенлоу взял меня за руки, пытаясь вздохнуть полной грудью.

— Что вы еще видели там?

— Слышал. Он закричал. Он был один в темноте у алтаря, и он закричал, как Христос на кресте. Гневно.

— Боже Мой! для чего Ты Меня оставил? [22]

— Что?

— То, что Христос сказал на кресте.

— Я… не знаю.

— Куда еще он ходил? Вы видели, куда еще ходил доктор Борроу?

— Как-то раз ходил к морю, но я… я устал. Слишком далеко. Вернулся назад. А ночью он ходил в Медвел.

— Когда?

На лестнице раздались шаги.

— Когда это было, Бенлоу?

— Раза два, может, три… — Его глаза лукаво сощурились. — Я устал делать добро. Это неправда, милорд. Все ложь.

— Ушел, — объявил Монгер, спускаясь с лестницы. — Он ушел.

Лицо кузнеца блестело от пота, в широких глазах читалось недоумение, которого я прежде не замечал за ним.

— Мэтью нет на месте. Наверное,

ушел на обход, нигде не найти. Мы остались без доктора.

Бенлоу содрогнулся, издав тонкий звук, похожий на далекое пение птицы.

— Как вы и предполагали? — спросил меня Монгер, и я кивнул.

— Ступайте и сделайте все, что нужно, — предложил он. — Я исповедую и утешу его. Не могу смотреть, как он умирает.

— Лучше в ваших руках. — Я осторожно поднялся, стараясь не удариться головой о потолок. — Лучше целитель коней, чем… Джо, его надо остановить.

Бенлоу разинул рот наподобие одного из его черепов и поманил меня скрюченным пальцем.

— Дадли, — сказал я. — Нам надо вернуть его. Вместе с костями. Их нужно снова закопать в землю. Где-нибудь далеко, где никто не копает.

— Тогда кому-то придется скакать как ветер, — ответил Монгер. — Скажите Ковдрею. Если он вышлет своих мальчишек… С повозкой им далеко не уйти.

— И придется останавливаться где-нибудь на ночлег.

— Молите Бога.

Бенлоу попытался подняться, и Монгер подошел к нему. Бенлоу искал меня взглядом, его глаза тупо уставились в точку, где мгновение назад стоял я.

— Неспроста… — хрипел он, пытаясь выдавить смех. — Неспроста… его называли Большой Джейми Хокс, милорд.

Мы с Ковдреем проводили всадников взглядами. Остатки серого дня догорали под хмурым свинцовым небом.

В погоню за Дадли отправили троих гонцов: конюшего, поваренка и, должно быть, сына самого Ковдрея. Один из них взял мою лошадь. Каждому я вручил по копии письма на имя Дадли, подписав их, за неимением подходящей печати, парой глаз. Однажды я придумал знак ради шутки, в качестве своей подписи на письме к королеве. В послании говорилось о том, что если Дадли не вернется немедленно с костями в запечатанном ящике, то единственной наградой ему станет смерть. Самая страшная смерть. Я даже не нашел слов, чтобы точнее описать ее. Могила любви, в конце концов написал я. И дважды подчеркнул эти слова.

— Не знаю, сколько вы хотели взять за услугу, — сказал я, — но вам следует удвоить плату.

Немного помолчав, Ковдрей покачал головой.

— За это я ничего не возьму с вас.

Он не знал. Не мог знать. Но человеком он был хорошим.

Я кивнул в сторону холма Святого Михаила, стараясь говорить ровным тоном.

— Где Нел проведет ночь?

— Наверняка в Медвеле. В городе есть старая тюрьма, но ей больше не доверяют. В Медвеле есть темница. Этот дом — целая крепость. Так говорят. Сам я там никогда не бывал.

— Никогда?

— Ни разу с тех пор, как дом перестроили.

— Кэрью будет там?

— Скорее всего. — Ковдрей взглянул на меня и вздрогнул. — Доктор Джон, видели б вы себя… вам надо поспать. Вы же похожи на ходячий труп. Ничего не ели… И вообще, не понимаю, как это вы еще держитесь на ногах.

— Все в порядке. Мне нужно немедленно поговорить с Кэрью.

Лучше бы это сделал Дадли, но кто знает, где он, да и вообще увидим ли мы его в эту ночь. Я рассказал Ковдрею все, что сообщил мне Бенлоу об убийстве Мартина Литгоу Стефаном Файком.