Чтение онлайн

— Пусть все узнают об этом, мастер Ковдрей. Пусть новость разойдется по всему городу. Несчастному Бенлоу уже все равно ничего не сделать.

— Думаете, никто не знает? За щедрости Файка люди предпочитают не вспоминать о нем плохо, но все видят, какой у него сын, особенно если пьян.

— Где его мать?

— Давно померла. Говорят, что отец с сыном на пару блудят со шлюхами в Уэлсе.

— Кэрью об этом знает?

— Ему есть до этого дело?

— Нет. Думаю, нет. Как быстрее добраться до Медвела? Я только знаю, что имение расположено с другой стороны дьявольского холма.

—

Не совсем так, доктор. — Ковдрей вздохнул. — Имение с другой стороны холма, когда стоишь на холме. Медвел примерно в миле от города. Если пойдете по следующей дороге после той, что ведет к холму, и будете двигаться на восток, то выйдете прямо к воротам.

Я кивнул. Мои мысли были заняты доктором Борроу. Где бы он мог быть? Где он учился тридцать лет тому назад или больше?

— Хотите идти в одиночку?

— Пойду один. Нет, нет… — Я отмахнулся. — Благодарю вас. Присматривайте за трактиром.

Ковдрей покачал головой. Мне хотелось сказать ему: «Ковдрей, хотят убить королеву. Ее наследие отравлено». Но, если бы он спросил меня, кто пожелал это сделать, я не смог бы ответить ему ничего определенного.

— Полагаю, не осталось никого, кто мог бы проследить за мной? — сказал я. — Где стражники Кэрью?

— Они следили не только за вами, вы должны знать это, — Ковдрей положил руку мне на плечо. — Берегите себя, слышите?

— Да. Благодарю вас за все.

Теперь следовало остерегаться многих опасностей. Небо окрасилось в земляные тона, но яркие вспышки пылали в моей голове, когда я шел по улицам города. Я собирался посетить Медвел, но сначала следовало заглянуть еще в одно место.

Город наполняли молчаливые сумерки, улицы пустели, воздух затягивало умиротворяющим дымком, когда я, наконец, прошел мимо церкви Святого Бениния. Лазарет доктора погружался во мрак, и я стал еще одной тенью на верхней ступени лестницы. Я вынул кинжал.

Я не знаток в подобных делах. Однако замок оказался старым, и дерево легко раскололось под сталью клинка. Я вошел внутрь комнаты.

Огонь в камине почти потух, но все-таки мне удалось зажечь от него пару свечей. Поставив их на хирургический стол, я начал поиски. Пока я не знал точно, чего ищу, но не сомневался, что сразу пойму это, как только найду.

Суровость строения поразила меня. Но что еще ожидал я увидеть?

Для состоятельных людей, как я уже заметил однажды, начиналась новая эра. В больших домах теперь широкие окна. Не то что скупые бойницы Медвела. Я остановился в воротах. Ни привратник, ни стражники не подавали признаков жизни. Дом возвышался передо мной, словно скала из вечернего сумрака.

Ворота были открыты. Такого я тоже не ожидал, представляя, как кто-нибудь из наемников грубо облает меня и пошлет кого-нибудь доложить Кэрью о моем приходе, и потом тот неспешно соизволит выйти ко мне, раздраженный и насмешливый. Но ему все равно пришлось бы выслушать меня. Клянусь Богом, я заставил бы Кэрью слушать. И тогда казнь была бы отложена, божьей милостью, на несколько недель, пока длилось бы новое следствие, по завершении которого

в петле оказались бы совсем другие шеи.

Я не ждал Файка. Мне нужен был Кэрью. Один.

Однако здесь у ворот компанию мне составляли лишь совы. В долине за моей спиной птицы наполняли своим уханьем небо, упрямо начинавшее проясняться после серого дня.

Хотя звезд еще не было видно. Предоставленный самому себе, я продолжил путь.

Я не допускал и мысли о том, что Кэрью мог быть как-то причастен к этому делу. Он не обладал столь изощренным умом. Правда, что в Европе он служил противоборствующим королям, сражаясь то на стороне одного, то другого. Однако по возвращении в Англию он, казалось, был безоговорочно предан интересам родины — протестант до мозга костей, авантюрист, но не заговорщик.

Вряд ли я смог бы когда-нибудь полюбить этого грубияна. Но он получил аббатство из рук королевы или Сесила, а тот, кто владел аббатством, владел и этим несчастным городом.

Я думал вызвать Кэрью на улицу, но, в конце концов, дошел до самого дома и остановился перед зеленой дубовой дверью в каменной стене. Здесь не было ни крыльца, ни навеса — едва ли дверь походила на парадный вход, но мне подошла бы любая. Я дважды ударил по ней кулаком. Но ответа не получил. Внутри тишина.

Постояв немного в нерешительности, я повернул железное кольцо над замочной скважиной. Чутье подсказало мне, что дверь не заперта.

Прежде чем отправиться в Медвел, я вернулся в трактир и снова разыскал Ковдрея. Никто не знает о том, что происходит в городе, лучше трактирщика. Он замечает всех приезжих и тех, кто уезжает; слышит все, что слетает с неосторожного языка, развязанного выпивкой.

Но сначала я отнес письма, которые нашел в доме доктора Борроу, в конюшню и спрятал их высоко за потолочной балкой ослиного стойла. Ослы умеют хранить секреты. Затем я жестом подозвал Ковдрея из пивной, где уже собирался народ. Назначенная на утро казнь стала главным предметом толков.

— Не нашли дорогу в Медвел, доктор Джон?

— Пока еще даже и не пытался. У нас мало времени. Доктор Борроу покинул город в юности. В каком году это случилось?

Так я узнал о его отце, богатом купце и ревностном католике. Он торговал шерстью во Франции, и тамошние нравы больше пришлись ему по вкусу.

Это случилось в двадцатые годы, когда еще не было и намека на Реформацию и король Гарри благополучно женился на вдове своего брата Артура, Екатерине.

На родину вернулся лишь Мэтью — тогда уже дипломированный врач. Замечательный врач, как вскоре выяснилось. Гластонбери был благодарен ему. И многие богатые купцы и землевладельцы округи, по словам Ковдрея, сочли бы за честь выдать за него своих дочерей. Однако, к неудовольствию купцов и их дочерей, Борроу выбрал девушку-сироту, что работала тогда кухаркой в аббатстве.

— О, какая она была красавица, — рассказывал Ковдрей. — Но, естественно, у нее за душой не было ни гроша. Никто не мог тогда этого понять.