Костер на горе
Шрифт:
— Словно армия здесь сегодня проходила, — отметил он.
Так мы и ехали под широким чистым небом пустыни. Солнце жгло со своей летней высоты, барханы источали зной, ярко-белые соляные блюдца сверкали как заиндевелое стекло, глазам было больно. Лу надел темные очки.
— Это что? — спросил я.
— Очки от солнца. Как смотрятся?
— Смотрятся безобразно.
— Времена меняются, Билли. Нынче такие очки даже индейцы носят. Не пора ли тебе оставить войну со всем миром да идти с ним в ногу? То есть нужно, наверное, точнее сказать...
— Попробуй.
— А ты очки попробуй. —
Надел я очки, и к моему удивлению небо показалось более голубым, пески более каштановыми, острые листья юкки — более привлекательно зелеными. Что-то тут не так, подумалось. Непонятно. Я молча вернул Лу его темные очки.
— Действуют, а, Билли? Признайся, действуют, все кругом глядится красивее. — Он ухмыльнулся мне. — Надо нам быть сообразительными, как и прочие индейцы, Билли. Мы не все берем, что на нас белый человек пытается вывалить, мы берем с разбором, то, что полезно, а остальным пусть сам подавится. Понял?
Я кивнул. Понять не понял, но вроде бы приметил едва читающиеся следы.
— Ага! — вскричал Лу, сбросил скорость, остановил джип, дал задний ход в следовавшее за нами облако пыли.
— Затормозил и пристально всмотрелся в землю справа от нас: строго параллельные свежие отпечатки резиновых шин отклонялись от дороги в сторону скал, через пески, вились среди кустарника, уходили на северо-запад.
— Зачем было туда подаваться? — заговорил Лу. — А вот зачем, да будет тебе известно: чтоб объехать охрану, которая стоит там впереди. Твой дедушка доехал досюда, вспомнил про охрану у ворот и решил обогнуть их. Как и ты, когда шел пешком по этой дороге.
— Ты поедешь по следам?
— К чему? Куда он направлялся, мы знаем. И двинемся прямо к хибаре.
— Ну... а коли пикап в Эль-Пасо?
Лу погнал джип вперед.
— Ух и хитрюга твой дед. Он, видно, подыскал батрака или солдата в Аламогордо и заключил сделку, может, и заплатил, чтоб тот его сюда в предгорье доставил, а после взял себе пикап. А тот, кто получил этот грузовичок, само собой, пригнал его в большой город, чтоб раскурочить и продать по частям.
— Почему было не спрятать пикап в горах?
— Он же хотел сбить нас со следа. Не понял? Чистая хитрость. Лишь одно по сию пору до меня не доходит.
— Что именно?
— Как это он надеялся одурачить меня, — улыбнулся Лу.
Он тебе доверял, подумалось. Но вслух я это не сказал — сам тоже был виноват.
Снова прочитав мои мысли, Лу хлопнул меня по плечу.
— Хватит себя пилить, Билли. Мы вдвоем способны сохранить тайну. Никуда его не повезем,
— А что тетя Мариана?..
— Да-с, тут незадача. Ну, придется наврать ей, вот и все. Ты ведь врать можешь не хуже, чем хранить тайну.
— Вроде бы я ни в том ни в другом не силен.
— Ты совершенствуйся. В обоих направлениях.
Полиция ВВС остановила нас у ворот; Лу предъявил пропуск, которым пользовался в последние недели.
— Этот пропуск больше ни к чему, — сказал охранник. — Воглин здесь уже не живет, и это вам, мистер Мэки, прекрасно известно. По какой вы сегодня надобности?
У Лу не было готового ответа.
— Мы ищем коня, — высказался я.
— Верно, — поддержал Лу, —
старого конягу.Охранник бдительно поглядел на нас.
— Ладно, мистер Мэки, на этот раз дозволим въезд. Но при условии, что вернетесь до заката.
— Условились. Премного благодарен.
— Тогда все. Только чтоб наверняка обернулись дотемна.
— Что за прелесть жить в свободной стране, — сказал Лу, когда мы проехали ворота, — с вышколенными и обходительными полицейскими, куда ни повернись. Теперь полное внимание — чтоб не пропустить, где старик въехал опять на дорогу.
Но этого мы не увидели.
— Что ж, он решил избежать любых случайностей, вот и все, — объяснил Лу. — Наверное, прямиком двинулся в объезд ранчо. Не бойся, найдем его.
Как раз этого я и боялся.
А мы пересекали дно древнего озера, где стояли загоны — опустелые корали, брошенные на произвол погоды и ракет, для них как раз подходящие цели, — и увидели шлейф пыли, вьющийся по другую сторону низины, в передней же точке шлейфа — серую служебную машину, спешащую к нам.
Ее водитель дал нам знак остановиться. Мы затормозили бок к боку на дороге, и Бэрр выставил голову и локоть из окошка, чтобы побеседовать с Лу. На сей раз шериф был в одиночестве.
— Куда это вы вдвоем собрались? — спросил он, тон и вид его были враждебные.
— Думаем, не на ранчо ли старик, — ответил Лу.
— Я вам этим утром заявил, что здесь никого нету.
— Совершенно верно, — Лу стер пыль с лица. — Мне подумалось, он может объявиться к вечеру.
— Проку ему с того не будет. А явится, вы опять свезите-ка его отсюда.
— Для этого и приехал.
Шериф взглянул на наш джип, на меня, на загорелое лицо Лу.
— После того как солнце сядет, вам тут находиться не разрешено,— напомнил он.
— Уедем.
Шериф всмотрелся в нас еще разок своим бесстыжим ленивым ящеричьим взглядом, втянулся в свою стальную раковину и отъехал. Мы продолжили путь, и я обернулся, чтоб удостовериться, что шериф не развернул машину и не следует за нами. Лу тоже не сводил глаз с переднего зеркальца.
— Думаешь, он увяжется за нами, Лу?
— Подумал было. Но нелегко ему Саладо на своей машине пересечь. Даже если это удастся, по проселку ему особенно далеко не заехать.
— Он пешком может пойти.
— Слишком толст и ленив для пешего похода. Это его убьет.
— Эх, попытался бы он.
— Понимаю, чего тебе хочется, Билли. Меня всего выворачивало, когда пришлось соблюдать вежливость с этой жабой. А в тот день я его чуть не убил. И убил бы, тронь он Джона.
Мы въехали на гребень над строениями ранчо, остановились, пригляделись. Ни знака человеческой активности внизу — ни дыма из трубы, ни огонька в окне, ни пикапа, ни легковой во дворе под тополями. Нет ни собак, ни цыплят, равно как лошадей и дойной коровы. Активность проявлял лишь ветряк, медленно крутясь и по-прежнему качая воду в цистерну, откуда она растекалась по канавам, орошавшим сад, наполняла поилку в корале, остаток же поливал выпас за коралем. Пока мы глядели, ветерок замер, серые лопасти ветряка приостановили свой круговорот. Все кругом стало недвижным, беззвучным, безжизненным.