Космический Патруль
Шрифт:
Готовя к защите ворота замка, старый сенешаль забыл о маленькой калитке в стене, примыкающей к городу. Её-то и следовало в первую очередь заложить брёвнами и завалить камнем.
***
Прошла неделя после отъезда Артура, а о приближении саксов к Камелоту даже и не слышно. Напрасно сэр Кей рассылал малые отряды по всем дорогам — ни на одном из направлений не было слышно о вторжении врага. Не было также вестей из Уэльса и никаких сведений о войске короля. Всё словно замерло, и замок Камелот, казалось, единственное место по всей земле, где сохранилось что-то живое. Всё также нудно дули ветры с моря, неся холодный снег
Закутавшись в шубу и мрачно глядя в огонь камина, королева размышляла, сидя в своём кресле. Ещё три дня назад она ждала прибытия Ланселота. Замок к этому моменту уже должен был пасть, а всё его население — погибнуть. Не то, чтобы она очень жалела об отсрочке, но всё же одолевало беспокойство: что-то пошло не так. Где сейчас Серебряный? Что с ним случилось?
Джиневру одолевало настойчивое желание отправиться в Уэльс самой и во всём разобраться. Но как это сделать, когда её каждую минуту зовут за чем-нибудь. Дело в том, что в замке теперь полно народу — три дня назад сэр Кей решил укрыть в Камелоте женщин, стариков и детей из города, а мужчины приняли участие в обороне замка. Теперь злополучная калитка была наглухо заделана камнем — так, что только цвет раствора позволял обнаружить, где именно была ранее в стене Камелота брешь, в которую когда-то проникли враги.
Однако, ночи ноябрьские холодны, и во дворе, где размещалась большая часть беженцев, причём, вместе со скарбом и скотом, постоянно горели костры. Требовалось проследить за хранением припасов, которые жители города принесли и сложили в подвалы замка, чтобы спасти от врага свой хлеб. В залах, комнатах, коридорах не пройти, чтобы не наступить на чью-то ногу или руку — теснота, шум, плач, тяжёлые, больные запахи. Только комната королевы не подверглась нашествию, и Джиневра иногда имела в эти дни возможность посидеть в одиночестве у камина, закутавшись в шубу из черно-бурой лисы.
Она терялась в догадках, и самые плохие предположения приходили ей на ум. Иногда мерещилось Джиневре, что весь мир вокруг неё — лишь тонкая плёнка сновидения, под которой скрыта ужасающая истина. Что и возлюбленный её, и она сама — лишь бледные тени, что одиноко грезят среди холодных болотных туманов. Чудилось ей, когда глядела она, не отрывая взгляда, на беспечный танец огненных языков в камине, что она забыла что-то очень важное. И оттого страх одолевал Джиневру — тот страх, от которого ночами плакали за стенами и в коридорах женщины и дети. Где же Ланселот?
Виделись ей в бессонной ночи сладостные, беспечные летние вечера, когда нежный ветер томительно-любовно дышит в шею. Природа вся напоена особым настроением, предчувствием близкой радости и ощущением блаженства. От земли восходит сладкий пар, как будто её большое тело изнывает от страстного томления любви. Запахами жирных чернозёмов, лесных озёр и пьяных лоз она зовёт к себе беспечного любовника, что носится по свету с весенними дождями, хмельными облаками и диким буйством летних гроз. Ах, где же Ланселот?!
На крепостной стене, ни на минуту не теряя бдительности, ходили стражи, но всё чаще среди воинов стали возникать слухи, что тревога напрасна и что саксы не нападут на Камелот. Простолюдинам не терпелось вернуться в свои дома, увести скотину, которую ещё не успели
забить на мясо. Они мечтали вернуться в свои дома, к остывшим очагам. И вот прямо во дворе начал постепенно зарождаться ропот недовольства. Все сходились к одному: сенешаль замка Камелот переоценил опасность и напрасно сорвал со своих мест население городка.— Вот так они всегда. — с досадой сказал королеве сэр Кей. — Сначала умоляют приютить их, а потом начинают считать съеденных кур и оплакивать каждого заколотого поросёнка.
Джиневра ничего не ответила, только устало усмехнулась. Да уж, это сэр Кей верно говорит: долгое ожидание словно ввергло всех в безумие, и народ даже разочарован оттого, что враг так и не напал на них. Самое время сожалеть о том, что вложили свои харчи в общие припасы.
Поскольку боковой проход был теперь заложен камнем, ломать эту прочную кладку не имело ни возможности, ни смысла, и горожане решили двинуться домой в обход крепостной стены. И вот длинная змея переселенцев двинулась по заснеженной равнине, по той узкой тропке, что шла вдоль рва. Им предстояло обойти не только замковую стену, но и городскую. Они шли, ведя на поводу своих коров, коз, гнали поредевшие стада овец, несли узлы. Рядом с мужчинами шли женщины, неся на руках малышей и ведя других за руку.
— Ладно, пусть идут. — сказала сенешалю королева. Они вдвоём стояли на крепостной стене и смотрели, как уходят горожане. Исход из Камелота сопровождался шумом, рёвом скота, криками. На подъёмном мосту то и дело возникали непредвиденные задержки — скотина пугалась высоты и сопротивлялась. Сэр Кей нервничал, то и дело отпуская сдержанные реплики в адрес бестолковых горожан.
Внезапно раздался пронзительно-гнусавый рёв сторожевого рога. И тут же сигнал тревоги подхватили со всех башен.
— Саксы! — закричал старый сэр Кей.
— Враг наступает! — вторили ему со всех сторон.
Люди на мосту растерялись и попытались повернуть обратно, отчего движение застопорилось. Часть горожан попыталась прорваться обратно в Камелот, создавая на мосту панику и беспорядок.
— Мост поднимай! — кричал сэр Кей, тяжело сбегая по широкой лестнице. — Поднимай мост!
Но мост никак не поднимался — слишком велик был вес скопившейся на нём толпы — людей и скота. Там творилось настоящее столпотворение — горожане ломились по чужим головам и телам, скидывая в ледяную воду рва и животных, и людей.
— Ворота затворяйте! — кричали воины, копьями сдерживая напор рвущихся в замок людей и мечами разгоняя прорвавшихся.
Джиневра не понимала, где враг. Растерянно она смотрела по сторонам, пытаясь понять, что именно вызвало эту панику. И тут увидела.
В недалёкой пади обнаружилось неясное движение — казалось, шевелится неглубокий снежный покров. Потом пошли белые волны от леса, словно внезапно поднявшаяся буря разносила снежные валы. Вглядевшись пристальнее, она поняла, что это никакие не волны — это рядами едут одетые в светлое войска.
Колыхались белые плюмажи на шлемах всадников и белые попоны скрывали до копыт сильных лошадей. Белые плащи и шлемы светлого металла. Конница саксов вылетала на равнину широким крылом, захватывая в клещи беззащитных горожан.
Снова затрубили роги, и Джиневра увидела, что и с другой стороны выходят враги. Безлюдная всего лишь несколько минут назад, равнина стала наполняться бешено несущимися всадниками. Одеты саксы были во всё светлое, так что под холодным зимним солнцем блики от их лат не давали рассмотреть, как именно они выглядят.