Королевство
Шрифт:
Сначала Перейра хотел основать альянс с графом Брауном, но тот отказался. Браун объяснил Перейре, что мне, по его мнению, благоволит герцог Севелин, ведь именно герцог дал мне изначальный титул барона. Также герцог одобрил упразднение семьи Монси, а после отдал мне их территорию и даровал титул графа.
Перейра с этим не согласился и вступил в альянс с бароном Сильвио, земли которого были подконтрольны Брауну.
Они пошли без объявления войны, как мне советовал Аббас в кампании против Монси.
Об их заходе на мою территорию узнали ещё на подступах. Тем не менее
Меня, конечно, Аббас оповестил. Но бородач понимал, что прибыть в свой город раньше армии врага я не смогу. Наши солдаты были сильнее и лучше обучены, но их количество уступало объединённой армии противника. В случае столкновения потери были бы колоссальными, а после потребуется формировать армию заново. За это время возникла бы неразбериха в моём графстве и настали рассвет преступности и беззакония, что откинет наши территории в развитии очень далеко назад.
Аббас знал о Культе Теней и был представлен там, как мой помощник, поэтому его диверсанты тоже знали. Однако каких-то полномочий в Культе мой камерарий не имел.
Учитывая срочность и опасность сложившейся ситуации, Аббас принял решение задействовать силы Культа без согласования со мной.
Когда на равнине, в пятнадцати километрах от Азура, за пять часов до заката началось столкновение, отряд из восьми сотен фанатиков Культа был ещё в пути.
Со стороны графства Шмидт было собрано пятитысячное войско. У врагов было шесть с половиной тысяч солдат. Бой длился до тех пор, пока солнце не коснулось горизонта.
Ночью ведение боевых действий считалось неразумным, потому что ночи здесь слишком тёмные, в связи с чем обе стороны протрубили отступление. Война должна была продолжиться на рассвете.
После отступления все начали зализывать раны и считать потери. Со стороны Азура потери составили тысячу солдат, из них шестьсот мёртвыми, а четыреста с ранениями разной степени тяжести. Потери врага по предварительным подсчётам были около тысячи трёхсот воинов. Восемьсот убиты, ещё пятьсот ранены.
Аббас вернулся в командирский шатёр прямо перед закатом и обнаружил сидящую на его столе Эллу, со скучающим видом рассматривающую стратегические карты.
Барон удивился, выглянул из палатки и убедился, что оба солдата, охраняющие вход, стоят на месте и это именно те люди, которых он сюда поставил.
— Кто-то заходил в шатёр в моё отсутствие?
— Никак нет, Ваша Милость! — отрапортовал караульный.
Аббас вернулся внутрь и осмотрелся: стены не порезаны, других следов проникновения нет, а Элла с тем же скучающим видом рассматривает карты.
— Как ты сюда проникла?
Ответа не последовало. Девушка даже головы не повернула.
— Как давно вы прибыли?
— Два часа назад.
— Почему не вступили в бой?! — возмутился командующий.
— Мы с Эбертом посчитали это нецелесообразным.
Аббас начал злиться ещё сильнее. Он сделал пару глубоких вдохов, чтобы успокоиться, после чего продолжил:
— А что вы считаете целесообразным? Вы, вообще, собираетесь вступать в бой завтра?
— Завтра
сражения не будет. Я пришла задать вопрос: скольких оставить, чтобы вы их добили?— Не будь слишком самоуверенной, девочка! Это не бедняки, которых вы гоняете по трущобам, и не вечно пьяные толстопузы из нерегулярной армии Санрии, не вылезающие из кабаков. Это экипированная и вооружённая регулярная армия!
— Тогда оставим половину.
После этих слов Элла встала на стол ногами и подпрыгнула, зацепившись рукой за потолочную перекладину. Далее, она свободной рукой приподняла плотную ткань шатра как раз на месте стыка и, подтянув ноги, выскользнула в образовавшийся небольшой просвет.
Под малым весом миниатюрной девушки перекладина даже не скрипнула, а шатёр не нёс никаких следов, что здесь был кто-то посторонний. Когда Аббас вышел из командирской палатки, он уже никого не увидел в опускающихся сумерках. Не было ни Эллы, ни других членов Культа.
Посреди ночи в лагере врага начался шум.
Было слышно, что командиры врага что-то кричат, но это были лишь наборы несвязанных команд, вносившие ещё больше неразберихи. Все ранее виденные костры соседнего лагеря в тот момент были почему-то потушены.
Аббас вместе с тремя командирами выбежал из лагеря, чтобы собственные костры не слепили глаза. Они хотели рассмотреть, что же всё-таки происходит.
Но ничего видно не было. Лишь слышны крики людей и редкий звон оружия.
В какой-то момент все четверо услышали стук копыт двух лошадей, пущенных галопом.
Сначала они увидели на слабо освещаемом далёкими звёздами поле силуэты двух солдат, быстро скачущих верхом. А ещё через мгновение человека в чёрной накидке с капюшоном, догоняющего их сидя на огромном люпусе. В то время как солдаты молились и матерились одновременно, человек в чёрном не издавал ни звука, как и его волк.
Когда до воинов оставалось всего полтора метра, мужчина в капюшоне на скаку встал на спину волка и прыгнул, сбив с лошади одного из убегающих. Люпус в то же мгновение прыгнул и своими огромными клыками вцепился во второго.
Как только два трупа упали на землю, а лошади убежали в ночную даль, человек в чёрном запрыгнул назад на волка и ускакал в сторону вражеского лагеря, вновь растворившись в темноте.
— Ваша Милость, — обратился один из командиров к Аббасу, — что это сейчас было?
Уже через полчаса звуки битвы прекратились. Однако, шум во вражеском лагере не смолкал до рассвета. Со временем на стоянке противника один за одним начали загораться костры, но вместе с этим шума становилось только больше.
С такого расстояния невозможно было рассмотреть, что там происходит, но Аббас понял — члены Культа отступили. Но вот почему они отступили? Потому что справились? Или потому что не справились?
Когда армия Азура на рассвете двинулась в сторону врага, они обнаружили усеянное трупами поле, брошенные палатки и силуэт отступающих остатков вражеской армии, маячащий у самой линии горизонта.
Аббас, проходя мимо мёртвых тел, лежащих на поляне, обратил внимание на то, как некоторые из них были убиты.