Кор-Унтару
Шрифт:
– Идем вперед, - мужчина кивнул на устье входа, забитое шевелящейся массой.
– Нам не пройти.
– Впер-ред!
Стараясь держаться рядом, пробежали по вздымающимся и опадающим плитам. Прозрачная дуга в последний раз смела белесых змей - и Одор бросил руку гоблинки.
Веер исчез, полыхнув голубым светом. С последней вспышкой Раштан разглядела, как учитель дергает рукав вверх, обнажая порезанное предплечье, и быстро проводит пальцем по краю раны...
В рухнувшей им на головы темноте шорохи и скрипы стали откровенно зловещими. Ощущение рядом с собой неизвестной возни во мраке выстуживало внутренности. Гархту придушенно ахнула, когда невидимый корень обернулся удавкой вокруг
Она еще не осознала до конца, весь ужас положения, еще не успела подумать, куда пропал Одор, когда в темнота изменилась. Перед взором гархту на плаще мрака зарделось узкое кольцо размером с дикое яблоко. Как масляная лужа, оно начало неторопливо и так же неумолимо растекаться в стороны. Неровные края загорались искорками, переливались бахромой огней. К шороху и скрипу добавился треск горящего дерева. Дерева, горящего без дыма и запаха... Постепенно в багряном свечении проявилась рдеющая сеть на стенах и потолке - корни спешно втягивались в землю, спасаясь от ленивого, но беспощадного пламени. Обвившие девушку жгуты, соскользнули во тьму, оставив пекучие ссадины на коже. Раштан, кашляя, перевернулась на живот - от удушья тело обмякло, а по щекам расползалось кружащее голову тепло. Рукав рубашки прилип к коже, напитавшись кровью.
– Малыш, ты как?
Вместо ответа послышался неразборчивый хрип - Таша утвердилась на четвереньках и замерла, свесив голову.
– Нужно идти. Путь свободен.
– Уже стою.
Гоблинка проковыляла по исковерканному полу за сумкой.
– Всю продырявили! Ну ё-маё.
Подойдя к учителю, она позволила тому полюбоваться на результат слепой атаки: сумка напоминала решето, из нескольких прорех сыпалась тонкими струйками соль. Одор защипнул края ткани пальцами. Взгляд Раштан остановился на внутренней стороне его предплечья, где чернела борозда пореза. За спиной мужчины расползалась в стороны мерцающая красными искрами воронка - проход, занятый раньше корнями.
– Можно вас спросить?
– А нужно?
Одор тряхнул рукой, и рубашка скользнула вниз, закрывая рану.
– Не хотите отвечать... все время вы так.
Мужчина молча принял сумку у Раштан и достал пробитый мешочек с солью, перевязывая его так, чтобы затянуть дыру. По-прежнему, не говоря ни слова, он отыскал в сумке моток нарезанных из старой одежды лент и занялся рукой Таши. На светлой коже вспухал болезненной краснотой браслет проколов. Одор быстро, но аккуратно вытянул редкие занозы, наложил повязку. Подняв глаза на гоблинку и встретив сумрачный взгляд, он поджал губы. Нехотя обронил:
– Спрашивай.
– Отчего вы сразу не сделали того, что сделали? С корнями
– Магия крови всегда оставляет след. А я не люблю оставлять следы.
– Мы могли погибнуть.
– Но не погибли, как видишь.
Раштан ничего не ответила, только прикусила губу, завязывая сумку. Избегая помощи, кое-как просунула больную руку в лямку, подкинула поклажу на спине и первой ступила в воронку хода. Обводя взглядом тлеющие останки растений, с тревогой и мрачной решимостью двинулась вперед.
Она представляла себе Раскол, как огромную
трещину в центральном зале катакомб, излучающую сияние, как бездну, изрыгающую странных существ или наоборот засасывающую все живое и мертвое. Но реальность оказалось иной. Гархту ступила в Раскол, даже не заметив этого.Темнота сгущалась по мере того, как затухало заклинание Одора. Вскоре гоблинка поймала себя на том, что ощупывает пол носком обуви, отыскивая место для каждого следующего шага. Холодные пальцы учителя скользнули по шее, и гархту вздрогнула, расставшись с еще каким-то количеством силы. За спиной Раштан посветлело. Одор вложил ей в руку светящийся предмет. Гархту недоуменно взглянула на странный фонарик, отдаленно напоминавший...
– Наши ложки. Ты все правильно поняла, - в кулаке учитель сжимал такую точно штуковину, освещая путь.
Гоблинка подняла ложку над головой. Впереди стал виден деревянный брус с длинными железными кольями, перегородивший проход. Он наполовину вывалился из полости в потолке да так и завис, воткнувшись правым концом в стену.
– Ловушки испорчены. Сработали из-за движения корней.
Гоблинка протиснулась под брусом, с сомнением разглядывая стены, не понимая до конца, что привлекает ее внимание. Здесь каменной кладки вовсе не было - наверняка растения постарались - но земляная поверхность бугрилась странными то ли наростами, то ли остатками барельефов. Одор тоже заметил, но пускаться в пространные объяснения не спешил: не знал, что это, или не хотел говорить. Раштан подозревала, что последний вариант был более близок к истине.
По мере их углубления в коридор стены становились менее рыхлыми, напоминая теперь обожженную глину. Непонятные выпуклости сложились в рельеф. Раштан различала головы и тела животных, застывшие в чудных позах, кое-где виднелись растопыренные человеческие пальцы, или лица в профиль. От жутковатых настенных украшений становилось не по себе. Обычно скульпторы выбирали более удачные ракурсы для своих творений.
Когда человек и гархту прошли еще сотни две шагов, и от резкого света ложек начали болеть глаза, гоблинке померещилось движение. Нет, не впереди - сбоку, над ее плечом, которым она чуть было не касалась стены. Таша решила, что дело в усталости, и не обратила внимания. Но когда два вдоха спустя оленья голова на стене медленно отвернулась, словно избегая яркого света, и надавила на расправленное крыло неизвестной птицы, которое так же медленно отползло в сторону, Раштан остановилась. Одор встал у нее за спиной, а девушка, затаив дыхание, всматривалась в барельефы, боясь увидеть то, что не сможет принять. Впереди за чертой света послышался вздох и влажный шлепок. Некоторые фигуры на стенах поменяли положение: рядом с Одором проявился изгиб человеческого бедра, где-то фыркнула лошадь.
– Мы в узилище Грызущего, - Таша осела на пол, обхватывая голову руками.
– Нет. Всего лишь в Расколе.
– Всего лишь...
– Они мертвы и ничего не осознают. Не надо придумывать себе страхов.
– Мне кажется, они страдают, - девушка взглянула на медленно раскрывшиеся в беззвучном крике людские рты.
– Просто кажется. Нам надо идти. Ты как?
– Я сейчас развернусь и сбегу. Вот что мне кажется.
– Это будет ошибкой. Мы уже здесь. Прошли немало. И второго раза не случится.
Раштан спрятала лицо в ладонях, зашептала, успокаивая саму себя:
– Это сон. Страшный, мерзкий сон. Я проснусь, как только найду... это. Leshele... Я не знаю, что мне искать. Zeleshi hann kor'thu. Zeleshi.
– Малыш. Не раскисай.
Теплый бархат голоса обернул сердце гархту, и она утихла. Поднялась с колен, запахнула куртку, перетянув пояс потуже, встала, касаясь плечом руки учителя.