Кор-Унтару
Шрифт:
– Они будут судить его не за то, за что осудил бы его я!
– У нас не хватает доказательств, сам знаешь. Да, меня поили ядом долгие месяцы. Да, у нас есть кольцо. И что дальше? Баронет Экк платит гильдии - доказано. В нашем доме купленные люди - доказано и исправлено. Эл Тейтон связан с Экком - предположение. Эл Тейтон связан с Кнадом, у которого нашли дубликат кольца, - предположение. Эти трое друг с другом не переписывались. По крайней мере, у нас нет доказательств обратного. В переписке с Тибало речь шла только об этой "красной ягоде", грызущий ее раздери!
– Но мы могли не торопиться, а попробовать копнуть глубже! Да, этот червяк растрепался только о складе наркотиков и нескольких точках, откуда начали распространять фьях, но ведь должны быть те, кто знает больше,
– На это нужно время, а времени у меня...
Теаран развернулся, с тоской посмотрел на отца. Гнев и ярость слетели с него невесомой шелухой - осталась только тянущая боль в груди. Он разорвал бы на куски всех повинных в том, что граф умирает в возрасте сорока восьми лет, что выглядит на все семьдесят, что у него по-старчески трясутся руки и слезятся глаза, что он почти перестал есть и, наконец, что он смирился. Самым страшным было видеть, как Одамад угасал день за днем, понимать, что он уже принял надвигающуюся смерть. Н'Карн старший утратил все душевные силы, и Теаран чувствовал, что сам теряет их по капле, беспомощно наблюдая мучения отца. Виконт подошел к креслу, в котором, укутанный пледами, сидел Одамад, молча опустился на пол и обнял отцовы колени, приклонив голову.
– Я хочу написать Доарану.
– Напиши, - мужчина провел рукой по волосам Теарана.
– Пусть приезжает.
Черная карета с решетками на окнах в окружении конвоя из десяти человек прогремела колесами по мостовой, проехав мимо Теарана под аркой городских ворот. Он проводил ее тяжелым взглядом, постоял еще какое-то время, пока вся процессия не скрылась в клубах дорожной пыли, поднятой копытами лошадей, и, развернув коня, поехал медленно, как во сне, по Воротной улице, ни о чем не думая.
Вот и укатили надменного карьериста-заговорщика на встречу его собственноручно состряпанной судьбе. И что же дальше? Враг побежден, его приспешники повержены и валяются в пыли, а на месте родного дома - пепелище, и последнее уже ничем не исправишь. С одной стороны хотелось с кем-то поговорить, излить душу, а с другой - уйти к себе, закрыть все окна и двери и молча лежать, глядя в потолок, сходя с ума от разочарования и досады. За последние недели отцу стало немного лучше - прекратилось действие яда - но, как говорила Каилара, вред уже был нанесен и немалый. Одамад состарился на двадцать лет, и этого было не изменить. В письме брату Теаран коротко изложил все имевшие место события, без лишних подробностей и сантиментов - для этого будет время, когда младший приедет в Юрр. На всякий случай, находясь еще в состоянии чрезмерной подозрительности и настороженности, Н'Карн сделал три экземпляра послания и отправил их с разными людьми, в разное время. В постскриптуме он призывал брата к осторожности, ведь место градоправителя все еще оставалось наиболее соблазнительным лотом на проклятом аукционе. Кто может знать, не появится ли еще желающий рискнуть в той или иной мере ради карьерного роста.
Конь, никем не понукаемый, переступал все медленнее, пока вовсе не остановился. Теаран оглянулся по сторонам и с удивлением отметил, что находится рядом с домом Каи. В груди екнуло и, не вполне представляя себе, чего он этим добьется, виконт решил переговорить с ней еще раз на счет отца. Может быть, она в силах хоть как-то замедлить разрушение его организма. Ведь есть вероятность, что он выкарабкается, не может не быть!
Спешившись, он прошел к порогу, преодолел три скрипучих ступени и громыхнул пару раз кольцом дверного молотка. В доме по-прежнему было тихо. С повторным стуком ничего не изменилось. Теаран уныло обвел взглядом дверь, и, не особенно надеясь на счастливые случайности, повернул бронзовую ручку - оказалось заперто. Уже спускаясь по ступеням, он задел носком сапога деревянную дощечку, и та соскользнула вниз, приземлившись на песок у порога. Теаран с вялым любопытством взял ее в руки, перевернул, осматривая. С обратной стороны обнаружилась надпись: "Ищите меня в "Синем Винограде" на Тележной. Каилара". Теаран в недоумении отложил табличку. Что за дела могли быть у Каи в том трактире? Виконт не имел никакого желания
тащиться на забытую богами улочку в сердце бедного круга, но при мысли о возвращении в особняк ни с чем, его разбирала досада. Н'Карн взобрался в седло и легонько сдавил ногами бока коня.Наконец, впереди показалась знакомая вывеска, пестревшая в этот раз свежими красками. Теаран заехал на задний двор, спешился и привязал коня под навесом рядом с другими лошадьми. На ступенях он столкнулся со сбегавшим вниз долговязым типом. Бросив отрывистое "прости", тип поднял глаза на Теарана, заставив того вздрогнуть от неожиданности - не каждый день увидишь красную радужку на фоне белого, как мел лица. Заметив реакцию виконта и, очевидно, вспомнив, какое впечатление производит при первой встрече, незнакомец подобрался и стремительно зашагал прочь. "Кого только не встретишь на подходе к этому трактиришке..." Н'Карн передернул плечами и, не задерживаясь на пороге, толкнул приоткрытую дверь рукой.
Как и в прошлый раз, вошедшего облепил терпкий густой воздух, пропитанный запахами кухни и спиртного. За несколькими столиками сидели посетители и постояльцы, уплетая за обе щеки и умудряясь в процессе ковырять в зубах или болтать с соседом. Время было около полудня - люди стекались в трактир на обед. За спиной Теарана скрипнула дверь - заявился еще кто-то - и виконт прошел к стойке, чтобы не создавать затора.
Вместо хозяина там управлялся худощавый малый, ровесник Теарана. Парень переставил с подноса на полку последнюю кружку, неловко поведя плечами, будто ему что-то мешало, и обернулся к виконту.
– День светлый! Чего-нить желаете?
– Я хотел бы увидеться с Каиларой. Она...
– А ее щас нет. Так что...
– он запнулся на мгновение, а потом странным голосом, то и дело сбиваясь, затараторил: - Ааа... вы это... она сюда потом, обратно. То есть, можете подождать, или...
– Я понял, - прервал невразумительный поток слов Теаран.
– Когда она вернется?
– Уф-ф... даже не знаю... Простите, виконт, я могу предложить вам отобедать? В отдельной комнате, ясно дело.
Не обратив внимания на "виконта", Н'Карн задумчиво постучал пальцами по столешнице. Предложение имело смысл только в том случае, если Каи появится в течение часа. Иначе Теарану придется торчать в комнатушке не известно сколько времени.
– Нет. Я бы предпочел стакан воды прямо здесь.
Парень бросился к полкам за посудой.
– И передай Каиларе, когда вернется, что я заходил. Если сможет, пускай заглянет в гости.
– Конечно.
Забулькала вода, наполняя стакан.
– Вот, пожалуйста. Родниковая.
Теаран кивнул в ответ и с наслаждением отпил. Приятный сладковатый привкус разлился по языку. Вода оказалась теплой, но это было не важно. Как же хотелось промочить горло!
В это время с улицы донесся детский плач. Н'Карн сначала не обратил на него внимания, но рыдания становились громче - похоже было, что ребенок приближался к трактиру. Никаких сомнений в этом не осталось, когда по ступеням протопало голосящее на всю округу чадо, маленькой бурей ворвавшись в тихий и размеренный галдеж обеденного зала. Теаран даже не смог бы сейчас определить, мальчик это был или девочка - по заплаканному лицу ничего не скажешь, а одежда в виде коротких штанов и балахона, перевязанного цветным поясом, могла принадлежать как девчонке, так и мальчугану. По руке у ребенка текла кровь - капала на пол, отмечая пройденный малышом путь. Навстречу поспешила девушка, сидевшая до этого времени за столиком в глубине зала. Она показалась Теарану знакомой, словно они уже виделись, но подробности он вспомнить не смог.
– Эрикир, нужна вода и чистые рушники - такие, чтоб не жалко было!
– бросила она, глянув Н'Карну за плечо, одновременно уводя ребенка вглубь помещения, туда, где было меньше народа.
– Простите, - парень, оказавшийся Эрикиром, убежал в подсобку и через минуту отнес девушке все, что она просила.
Плач тем временем затих, в зале возобновился гул разговоров, скрип стульев и тихий перестук посуды. Эрикир вернулся за стойку, ошалело поглядывая на сына градоправителя, каким-то чудом забредшего в их с отцом захолустный "Синий Виноград".