Кор-Унтару
Шрифт:
Говоря, Халахам захватил стул, уселся напротив Лин и, поставив на стол локти, наклонился вперёд. Глядя в темные, очерченные сеточкой морщин глаза, Лайлин почувствовала себя мухой, попавшей в снасти к пауку, который теперь навис над ней, прикидывая: сожрать прямо сейчас или замотать куколкой, оставив про запас. Мужчина выжидающе смотрел на неё, предлагая поразмыслить над последними словами. Лайлин уже хотела махнуть рукой на всю затею: мол, ну вас в болото, больно вы подозрительный. "Перетерпим боль, как раньше бывало!" Да только плюхнулось вдруг тяжелой каплей осознание того, что она примет предложение - потому что не может отказать, потому что обязана. Кому и чем, сейчас было не важно. Как только впервые воспользовалась своим даром, она ступила на дорогу, с которой не сойти, и Халахам
Вздрогнув, Лайлин, не вполне соображая, что говорит, обронила:
– Научите меня.
В глазах мужчины не промелькнуло ровным счётом ничего. Ещё пару секунд он изучающе смотрел вроде бы на Лин, но одновременно и мимо неё, куда-то "за", потом медленно кивнул и примкнул к загубнику трубки, втянув сладко-горький дым.
– Непременно.
Айхел перевёл тяжёлый взгляд с дочери на Халахама, силясь понять, что за людей принёс к порогу его дома случай, и случай ли это был. Пока что оба оказывали неоценимую помощь им с Лайлин, начиная с происшествия в Колодцах и заканчивая прибытием в Юрр, где у кузнеца появлялся неплохой шанс найти новый дом и работу. Но долго ли продлится эта благодать, и так ли уж искренен был Халахам, когда убеждал Айхела в бескорыстности своих действий? Кузнец прекрасно отдавал себе отчёт в том, что, когда эта парочка испарится из их с дочерью жизни, дышать ему станет намного свободнее. Только теперь, когда Халахам навязался учить Лайлин, становилось очевидным, что ещё какое-то неопределённое время им с незнакомцами придется двигаться одним путем. Нет, кузнецу вовсе не нравилось, каким боком поворачиваются события! Очень хотелось рубануть ладонью по столу и наложить родительский запрет, но кроме смутных подозрений и страхов ему нечем было обосновать свою позицию. К тому же, а вдруг и правда этот "не маг" чему толковому дочку научит, чтобы не мучилась вот так каждый раз. Айхел угрюмо посмотрел на руки дочери и промолчал, тем самым дав согласие.
Лайлин проснулась от нарастающего гомона и хлопанья дверей. Воспалённые после бессонной ночи глаза заломило, когда взгляд наткнулся на яркий солнечный луч, проскользнувший в зазор между занавесями и растянувшийся косой лентой по полу и стене. Мучительно морщясь, она зарылась с головой под плед, прикрыв уши руками. Топот ног и резкие незнакомые голоса пробивались сквозь все преграды. Наконец, случилось неизбежное: в дверь постучали и, не дожидаясь ответа, вломились в комнату. Мигом распрощавшись с утренней негой, Лайлин села на кровати, нашаривая босыми ногами туфли и рассматривая двух мужчин в серых кардерских мундирах.
– Это не она!
– крикнул старший, обращаясь к кому-то стоявшему в коридоре.
– Кроме вас ещё люди в комнате есть?
– это уже относилось к Лайлин.
– Да. Два непрошенных карда, - Лин скривилась от приступа головной боли, закрывая глаза.
– Остроумничаешь?
– отбросив вежливость, страж порядка прошёл вглубь комнаты, распахнул створки полупустого шкафа, затем, открыв окно, высунулся наружу и повертел головой по сторонам.
– Поднимитесь, будьте так добры! Нам нужно осмотреть кровать, - молодой навис над Лайлин, протягивая руку с претензией на галантность, что совершенно не вязалось с его помятым видом и складывающейся ситуацией.
Не приняв руки, девушка отошла в дальний угол комнаты, кутаясь в одеяло.
– И что вы рассчитываете найти в моей кровати?
– Не что, а кого, - сухо поправил первый кард, закончив осмотр улицы.
– В моей постели, кроме меня, никого не бывает.
– Похвально, - скользкий взгляд огладил угадывавшиеся под покрывалом очертания девичих бедер.
В это время со стороны двери донеслось недовольное мычание. На пороге стоял Айхел и неласково наблюдал за мужчинами, топтавшимися по дочериной комнате.
– Чего тут делается?
– Обыск, - привычно бросил кард, лишь бы отвязались, сбитые с толку неприятным словечком.
Не тут-то было. Кузнец ступил внутрь, и комната сразу сделалась меньше.
–
Погром был не здесь. И обыскивать тут нечего. Никакие каты под кроватями не прячутся, а давно уже делают ноги.Кард смотрел волком, но молчал, прекрасно понимая, что вся бурная деятельность в трактре этим утром была показным мероприятием для умасливания взбешенного начальства. Кто мог предположить, что приняв взятки и пустив в город одну бабу, караульные заварят такую кашу? То, что должно было пройти по-тихому и не единожды уже проходило, на этот раз прогрохотало на славу. Конечно же, действуя на нервы постояльцам и нагоняя на них страх, карды не рассчитывали застать в одной их комнат разыскиваемую. В то время как они тут бушевали, чтобы наскоблить хоть какой-то материал для отчетов, она, разумеется, давно "делала ноги".
– Парень этот, потрепанный, говорит, видел оборотня? Женщину...
– скривился "галантный" кард, поднимаясь с колен и отряхивая штанины от невидимой пыли.
– Что за байки?
– Нам откуда знать? Головой приложился, никак.
– Н-да. Похоже...
– Здесь больше нечего искать, - буркнул старший напарник и направился к двери, по широкой дуге обходя посторонившегося Айхела.
– Оборотень?
– переспросила Лин, когда они с отцом остались наедине.
Кузнец лишь пожал плечами.
– Я парня вчера подправила и всю муть из головы достала. С чего вдруг поперли эти бредни?
– Это не Эрикир сказал - Каилара.
– Старушка?
– Она, - кивнул Айхел.
– Ну, ей-то тоже досталось. А что Эри?
– Ничего. Дрыхнет.
– Халахам про "оборотня" знает?
– А то!
– И что он говорит?
– Халахам? Говорит?
– Кхм. А Алестар?
– Доча, просыпайся уже! Когда такое бывало, чтобы они языками трепали?
Лайлин с досадой качнула тяжелой головой, в который раз сожалея, что не может лечить саму себя, и потянулась к одежде, аккуратной стопкой лежавшей на стуле.
– Женщины-оборотни, галантные карды... Многовато невидали за одни сутки.
– Это не может быть она. Такого просто не могло случиться. К тому же перевоплощение. У той не было способностей перевертыша.
– Я узнаю её из тысяч! Тебе ли я должен говорить!.. Вчера в комнате мальчишки мы смотрели друг другу в глаза. И она узнала меня так же, как я ее!
Алестар резко замолчал и отошёл к коновязи, едва заметил Лайлин, как раз выходившую на порог трактира. Повинуясь чутью, девушка предпочла сделать вид, что вообще их не заметила. Она бодро протопала к колодцу, вытащила ведро полное свежей воды и склонилась над ним, притворяясь, что пьёт. В голове застряли слова Алестара, назойливо вальсируя по кругу, как ни старалась Лайлин вышвырнуть их прочь. Самый лучший способ убедить кого-то в том, что ничего не слышал и ничего не знаешь - это сперва самому поверить. А как тут поверишь, когда колокольным звоном гремит в висках мысль о том, что сомнительная парочка, похоже, знакома с ещё более сомнительной героиней ночных кошмаров Эрикира. За спиной не слышно было ни звука, а оборачиваться, чтобы посмотреть, чем заняты Халахам с Алестаром, казалось очень плохой идеей. Приведя мысли в подобие порядка, Лайлин плеснула горсть воды в лицо, вытерлась подолом платья и, развернувшись, направилась к ступеням. С облегчением отметив, что обоих уже и след простыл, она позволила себе перевести дыхание.
В зале, несмотря на раннее утро, было занято не меньше половины столиков - разбуженные кардерским рейдом сюда сбрелись все постояльцы. Сейчас они сидели над своими завтраками, без особого настроения потягивая каждый свое пойло и обсуждая события, произошедшие накануне и с утра. Из-за кухонной двери доносилось бубнение, перемежаемое громкими возгласами. Когда Лайлин поднималась по лестнице на второй этаж, из кухни вылетел Олаф, а за ним след в след трое кардов.
– Я веду записи. Она уплатила за три дня вперёд. Могу показать бумажку с уплоченой суммой, подписанную её рукой, ясно дело. Когда она ушла, я..., - Олаф протиснулся мимо Лайлин, вжавшейся в перила, - ...я не знаю. Утром ни повозки, ни клячи еешной, ни самой бабы уже не было.