Контракт
Шрифт:
— Да не туда, дубина, подождем пока Броюмир, тот усач, что у дома крутится, посикать отойдет. Гаррис велел не раньше полуночи на чердак лезть, когда они совет, значит закончат. Я согласился, сказал, что мы еще раз вокруг сельца пройдемся. Следы поищем.
— Обманщик. — Тяжело вздохнула воительница. — Ты самый большой лжец из тех, кого я когда либо знала. Значит, обходим деревню?
— Просто стараюсь просчитывать наперед. — Жизнерадостно оскалился Ллейдер. — Максимум выгоды, помнишь?
— И ты снова попытаешься уговорить меня сбежать.
Это казалось невозможным, но улыбка стрелка стала еще шире.
— А ты я гляжу, наконец, начала меня понимать. — В глазах стрелка снова закружились огненные ящерки.
— И ты знаешь, что у тебя ничего не получится.
— Конечно
— Я не вою. Я пою. — С недовольным видом скрестила руки на груди дикарка.
— Ты не ответила. — Стрелок принялся стряхивать с плеч невидимые пылинки.
— Может, потому, что он лжец? — Немного подумав, неуверенно протянула великанша.
— Лжец? — Хмыкнул стрелок. — А Медведь-смерть? Или Морриган — роводница мертвых? Галстр, Годфрой, Луг, Мардук, Футарк? Сздатель и Великая мать, в конце концов? Они заключали союзы и предавали, улыбались в лицо и били в спину, лгали, нарушали договоры быстрее, чем успевали их заключать. Клялись, чтобы тут же нарушить клятву. Церковники говорят, что все это было сделано раде высшего блага, но… Почему так вышло, что одних мы презираем, за это а других считаем героями?
— Может потому, что они победили? — Голос Сив стал еще более неуверенным. — А сейчас защищают нас? Спасают от порчи и тьмы? Ты же сам сказал, я не умею правильно думать, Ллейдер. Знаю что Падший презренный и все.
— Иногда, ты говоришь очень мудрые вещи, Сив. — Довольно прищурился стрелок и неожиданно расстегнув поясную сумочку продемонстрировал северянке ее содержимое. — Жаль, что ты обычно этого не замечаешь. Принципы, Сив. Принципы. Важны не методы, а результат. Правда не за хорошим или плохим, не за сильным или хитрым. Правда, она за победителем. Все народы мира презирают Падшего не потому, что он обманщик, а потому что он проиграл. Я вот прикинул, раз у этого барончика милость на серой лошадке ездит, пора проявить немного заботы о нашем будущем. Взял законную четверть так сказать. Ну… — В глазах стрелка снова блеснуло пламя, может немножко больше чем четверть. — Я нашел кубышку местного старосты. — Пояснил он опешившей северянке. — Кстати, учитывая мой долг они твои.
Глаза воительницы округлились от изумления.
— Многовато для поселения так далеко от Вала… — Прохрипела она неожиданно севшим голосом. — Тут ведь даже торжища нормального нет. Да и купцы не часто ходят. Почему?
Красноречие никогда не входило в список твоих талантов, но я отвечу. — Пожав плечами, арбалетчик ободряюще похлопал великаншу по локтю. — Если ты спрашиваешь откуда монеты, предположу, что местные имели какой-то приработок на стороне. Возможно разбойничали, или продавали лесным кланам товары Ислева. А если ты спрашиваешь почему я считаю эти монеты твоими… Будем считать, что ты меня пристыдила. И я решил, что с этого дня все будет по честному. Здесь чуть больше пятнадцати солидов в серебре. Может чуть больше, может чуть меньше. Я положу их в дорожный мешок. Я бы конечно отдал их тебе но мы оба знаем как ты легко теряешь свои вещи. Кроме топора, разве что.
— Эти деньги принадлежат барону земля его, значит и серебро его. — Громко шмыгнув носом Сив нервно дернула себя за косу. — Надо отдать эти деньги ему или хедвигу, а он уже отсчитает нашу долю.
— Перхоть с головы они нам отсчитают. — Отмахнулся стрелок и коротко хохотнул. — И то если в настроении будут. Деньги не имеют хозяев, Сив. Стоит имперскому орлу закатится тебе в карман и он тут же станет твоим.
— Хм… — А тогда… Когда я получу свое? — Склонила голову на бок дкарка.
— А твои духи тебе еще не сказали? Вот. Держи. — Затянув завязки кошеля стрелок сунул кошель в руки
великанше и обезоруживающе улыбнулся. — Я же обещал, что все будет по честному. В сгущающейся темноте глазки стрелка поблескивали словно черные бусинки.[1] Смесь алебарды, пики и боевого молота.
[2] Жандарм. Тяжеловооруженный конный воин.
[3] Символ мастерства во владении оружием имперских школ фехтования.
[4] Маслобойка. Обычно установленный на подвесе бочонок.
[5] Чума.
[6] Сообщество или гильдия. По законам империи любой мастеровой человек поселившийся в городе, не мог заниматься ремеслом не получив разрешения цеха. Конкуренция за места в цеху обычно очень жесткая и если город сам зовет мастера это говорит о величайшем уровне знаний и навыков приглашенного
[7] Кольцо — символ бесконечной жизни и веры в Создателя.
[8] Бычий пузырь часто используют для того чтобы закрывать окна. В таком случае его предварительно обрабатывают горячим воздухом (фактически коптят а потом просушивают).
[9] Собрание свободных людей. В нордхейме, на Разломных островах, а также в некоторых граничащих с ними землях большинство важных вопросов и споров решается именно тингом.
[10] Большинство змей не переносят запаха гари.
[11] Видимо речь идет о высокоуглеродистой стали.
Планы внутри планов
На чердаке было жарко. И пыльно. А еще тут видимо кто-то жил. Возможно батраки, или дети. Об этом свидетельствовали несколько брошенных на пол набитых соломой тюфяков и свисающая с потолка, небольшая жировая лампа. Сделав пару шагов вперед, Сив, осторожно помяла почерневший от копоти фитиль и сунула внутрь плошки палец.
— Полная почти. — Констатировала она и облизнув испачканный маслом и сажей ноготь оглянулась по сторонам. — Льняное. Богато здесь жили.
Северянка вздохнула. Довольно обширное, наполовину заполненное старым садовым инструментом, отжившей свое утварью и прочим не слишком нужным, но видимо дорогим для сердца бывших хозяев дома, хламом, пространство подволока, навевало на нее тоску. Покачивающиеся на свисающих со стропил обрывках шпагата пуки сушащихся целебных трав, будили непрошенные, пахнущие вереском, полынью, и дующим с вершин гор ветром воспоминания. Воспоминания, о прокопченных да черноты дубовых ребрах длинного дома, о свисающих с них связках выловленной из озера рыбы, пластах овечьего мяса и когда-то крепких, но сейчас сморщившихся, будто старушечьи лица, головках, собранных во время спусков в долины грибов. О горящем очаге, терпком запахе овечьей шерсти и полных печали, влажных глазах, главного достояния клана — дойной коровы, что жила за невысокой, разделяющей дом на «людскую» и «скотскую» половину загородкой. Пусть в Подзимье, раньше не делали таких замечательных просторных чердаков, не делили дом на части стенами, и лишь изредка, чтобы получить капельку уединения, занавешивали углы тряпичными загородками. Пусть в традиионных приземистых, крытым дерном жилищах горцев, не было окон, а ноги всегда были черны от грязи с земляных полов, но это все равно было домом. Ее домом. Тем, которого у нее теперь нет. Даже если она вернется… Даже если… «Мы никогда не впустим под свою крышу немертвого. Ступай. Ступай пока я не начал петь по тебе хулительный гимн[1]. И пусть боги помогут тебе вернуться туда, откуда ты выползла…» Кулаки Сив сжались так, что стало больно предплечьям. На тыльной стороне кистей надулись толстые, пульсирующие жилы из полуоткрытого рта вырвался приглушенный рык.
— Под тюфяком. — Неожиданно прервал ее горестные размышления голос неторопливо полирующего свой меч, вольготно устроившегося на груде туго набитых мешков, из горловин которых торчали пучки остро пахнущего прелой травой сена, Ллейдер. — Думаю барончик, уже изволил пожрать, так что если хочешь послушать, о чем они будут говорить…
Немного помедлив, великанша, расслабила кулаки и громко захрустев расправляемыми пальцами, старясь топать не слишком громко, прошла еще немного в глубь. Опустившись на колени, сдвинула в сторону брошенный на пыльные доски видавший виды тюфяк. Склонила голову на бок. На пару мгновений замерла неподвижно, прикидывая, стоит ли оно этого. И осторожно коснулась пальцами сухого дерева пола.