Чтение онлайн

Под рукой ничего не было, кроме той самой книги, которую так и не выпустила из рук. Я метко бросила её прямо в лицо предателя и, воспользовавшись временным замешательством, попыталась выбить ударом ноги оружие, но не успела — мужчина встретил меня хорошим блоком и сделал подсечку.

— Девчонка, куда лезешь? — прошипел он, выплёвывая слова, словно яд.

Я рухнула на пол, не сумев сгруппироваться, однако тут же попыталась вывернуться и опять не смогла — жёсткий удар остроносого ботинка пришёлся прямо в живот, потом ещё один и ещё. Виктор Евгеньевич просто пинал меня, не давая подняться.

—

Сама напросилась!

У мужчины невольно дёрнулась рука, когда мы оба услышали одиночный стук в дверь, а я с ужасом подумала: кто это — друг или… подельник? Хотелось закричать, но не смогла. Единственное, что я могла сейчас делать, так только, скорчившись, лежать на полу и сплёвывать кровь, с ужасом осознавая неминуемую кончину. Глупо, как глупо…

Одно дело спортивные соревнования, другое — реальный бой с жестоким противником. К такому я, признаться, не была готова и просто испугалась, глядя на наставленный прямо на сердце пистолет. Ну, вот и всё!

Я зажмурилась и глухо вскрикнула от разрывающей боли от огнестрельного ранения. Горячая густая кровь слишком быстро вытекала на пол, неся холодный металлический запах смерти, сознание помутилось, и я медленно погружалась в небытие. Однако, изо всех сил старалась остаться в сознании.

То, что происходило дальше, казалось, было во сне. Как будто всё происходило не со мной, а в каком-то страшном боевике…

Из-за угла корридора осторожно выглянул Максим. Я не знаю, увидел ли он Виктора Евгеньевича, потому как тут же бросился ко мне с болью в вопросе «Как ты?», а вот я боковым зрением заметила мужчину с направленным на мужа оружием.

По всей видимости рефлексы сработали молниеносно, и Максим, сгруппировавшись, отскочил за кресло, чудом избежав пули из пистолета. Виктор Евгеньевич не скрывал свою злость, но на мгновение таки замер, оценивая новую ситуацию — хреновую для него. Я надеюсь на это. Очень надеюсь.

Максим, покажи, что за тобой не зря числится титул победителя. Это вовсе не бравада в твой адрес — я действительно хочу, чтобы ты надрал задницу этому предателю. Отомсти за меня, за моих папу, маму…

Сознание временами плыло, но я держалась за него, как за спасительную соломинку.

Виктор Евгеньевич сделал шаг в сторону и, прицелившись, вновь выстрелил. Максим резко развернул спинку кресла, продолжая обеспечивать себе временное ограждение. Я лежала совсем рядом. Максим мельком взглянул на меня, видимо, оценивая состояние. Надеюсь, со мной не всё так плохо дело, по крайней мере не до такой степени, чтобы умереть, хотя… больно очень.

Схватив валяющуюся рядом полуразбитую вазу, Максим швырнул её в Виктора Евгеньевича — в ответ прозвучал очередной выстрел. Муж вновь и вновь бросал новые предметов и перекувыркнулся теперь за диван — подальше от меня. Но я даже рада была этому. Виктор Евгеньевич успел сделать ещё два выстрела, но не попал. Тем не менее он ничуть не растерялся, а наоборот, уверенно пошёл к… моему мужу.

— Можешь даже не пытаться, я с удовольствием тебя грохну — надоел как банный лист, — мужчина победно приблизился к дивану, как вдруг навстречу ему выскочил разъярённый Максим. Виктор Евгеньевич не растерялся и ещё раз нажал на курок, упирая

прямо в грудь моего мужа пистолет. Однако…

— Патроны считать надо, урод, — выплюнул в лицо Максим и, схватив того за грудки, ударил лбом в переносицу.

Что происходило дальше, я, увы, не знала — в глазах потемнело и стало так тихо…

Мерный звук какого-то аппарата разбудил меня. В голове образовалась словно пустота, и это было не самое приятное чувство. Я приоткрыла глаза, пытаясь понять, где находилась. Взору предстал белый потолок, мягкий кремовый цвет стен и белые дуги койки, на которой лежала. Значит, я в больнице, а не умерла. А ведь в этом исходе я была практически уверена.

Тогда резкая точечная боль, которая через мгновение распространилась, казалось, повсюду, вызвала такую слабость и головокружение, что сил не было. Они ушли из меня вместе с сознанием.

Я немного пошевелилась и тут же шикнула от боли. Глухой стон невольно вырвался наружу. Плечо оказалось туго перебинтовано, тело немного затекло от длительной неподвижности, в руке торчала игла от капельницы, но это ничего — слава Богу, осталась жива. Я посмотрела наверх на флакон — тот заканчивался, следовательно, сейчас наверняка придёт медсестра. Так и есть, буквально через минуту в дверях появилась низенькая девушка в белом халатике и аккуратной шапочке. Почти ровесница.

— О, очнулась? Как себя чувствуешь? — спросила она, зажимая колёсиком капельницу и вытаскивая иглу из вены.

— Не знаю, — призналась я. Голос был непривычно слабым. — Что со мной?

— Пулевое ранение, — улыбнулась медсестра и мимолётно посмотрела в сторону окна, — но тебе повезло — пуля навылет прошла. Скажи спасибо мужу, если бы не он — умерла бы от кровотечения.

Я тоже покосилась вслед за медсестрой, надеясь увидеть Максима, но нет, никого не было. Сердце почему-то сжалось. То ли от обиды, то ли горечи. Мне невероятно сильно захотелось увидеть его, брата, сестру, но никого не было. Видимо, удручающее настроение отразилось на моём лице, что и заметила медсестра.

— Да не переживай ты так. Сейчас Лилю позову — она по телефону в коридоре разговаривает, — улыбнулась девушка и вышла из палаты, унося штатив для капельницы, и почти тут же в дверях показалась светлая макушка сестрёнки.

— Лена! Ты очнулась! Слава Богу, мы все так переживали, — сестрёнка бросилась ко мне с объятиями и заливалась слезами. — Я так перепугалась, мне было так страшно потерять и тебя. Господи, спасибо Тебе!

Лиля не переставала рыдать, орошая постель и бинты солёной влагой, она гладила мои щёки и руки.

— Солнышко моё, ну что ты так, я ведь живая, — я честно пыталась успокоить младшую сестрёнку, но сама не сдержалась. Голос дрогнул и поддался чувствам. — Всё хорошо, я с тобой, с вами.

Я гладила мокрые щёки, понимая страх сестрички. Это было бы очень тяжело потерять вслед за родителями ещё и старшую сестру. Бедная девочка! Похудела, под глазами синяки появились.

— Ну не плачь, родная, иначе и я заплачу, — прохрипела я и поймала измученную улыбку с невероятной нежностью и радостью в глазах.