Компромисс
Шрифт:
— Привет, какие планы на сегодня?
— Привет. Особо никаких: после занятий, как освобожусь, поеду на квартиру к родителям. Там у отца есть одна замечательная книга по экономике, помнишь, я говорила? Так вот, хочу за ней заехать. А так больше ничего.
Дойдя до перекрёстка, я перешла дорогу и пошла к остановке. Меня обогнала группа других студентов, что-то бурно обсуждавших, и я задержала на них взгляд — кажется они с художественного отделения. По крайней мере, одну девушку я немного знала.
— Давай, я после работы за тобой заеду, и вместе съездим?
Буквально на мгновение задержала дыхание от неожиданного
— Нет, я сама, тем более смысл мне пару часов слоняться без дела. Всё в порядке, справлюсь.
— Ну, как хочешь. Как будешь уходить — звякни, если буду свободен — заберу.
— Ладно, пока.
Я быстро нажала на кнопку отключения и счастливо улыбнулась. Мне пока было очень непривычно общаться с Максимом по телефону. Создавалось ощущение, что я болтала со своим парнем, а не законным мужем. Такая ассоциация у меня появилась совсем недавно. Поначалу не хотела признаваться, но смысл обманывать себя?
??????????????????????????
Я поймала себя на мысли, что начала влюбляться в несносного Максима всё больше и больше. И пусть с его стороны ничего подобного не замечала, но собственное сердце уже трепетало от его голоса, взгляда, прикосновения. Мы никогда не говорили друг другу слова любви, и я, честно говоря, боялась его очередных насмешек.
Поразительно, но наши тела любили друг друга, а вот души… По этой самой причине выдавать свои чувства мужу я не торопилась. И всё же быть рядом с ним теперь хотелось чаще.
Я старалась, как могла, помогать супругу и лишний раз не раздражать. Наши поначалу колкие перепалки переросли в дружеские подколы. Мы часто теперь сидели по ночам перед компьютером, подготавливая дипломную работу Максима. Порой муж засыпал, и мне приходилось осторожно его будить и укладывать спать на кровать, а самой продолжать печатать отмеченные тексты, но чего-то не хватало, и тогда-то я вспомнила о папиной книге, за которой и отправилась нынче.
Усевшись у окна автобуса, я прислонила голову к стеклу, наблюдая за мелькающими остановками, которые приближали моему, к отчему дому. Вот показалась знакомая улица, любимые магазинчики, высокий проход во двор сквозь длинный дом, старые лавочки, вечно сидящие на них бабушки, голубятня в стороне: одним словом — пахло домом!
Неторопливо поднявшись на свой этаж, я обратила внимание, что побелка на подъездной стене вновь вздулась — видимо, опять кого-то топило, но, слава Богу, не на нашей стороне.
С неким волнением открыла родную дверь и, наконец, вошла. Ремонта здесь не было и в помине, а всё потому, что у нас и так всё было в порядке. То, что этот самый «ремонт» был предлогом их переезда, поняла давно, но ничего не сказала. Оно может и к лучшему — смена обстановки несколько уменьшила боль от потери родителей. И вот сейчас, спустя почти полгода, я могла уже спокойно здесь находиться.
Разувшись, привычно убрала обувь под полку, прошлась по всему дому и прикоснулась к стенам, мебели, подержала в руках милые фигурки, что мы с мамой аккуратно расставляли над искусственным камином — пыли-то сколько! Надо будет на денёк сюда приехать, да прибраться хорошенько. Предавшись воспоминаниям в своей комнате, я, тем не менее, не забыла
про цель своего визита и прошла к книжному шкафу.Быстро найдя нужную книгу, я бесцельно провела пальчиком по корешкам других экземпляров, пока не задержалась на одной. Вообще-то книга была не та, что я искала уже для себя, но вот название подсказало открыть её. Помнится, мама частенько предлагала мне прочитать именно эту, но всё было как-то не до этого, а вот теперь! Я понимала мудрость написанных слов и пыталась применить к себе.
Перевернув очередную страницу, заметила вложенный листок — такой обычный цветной квадратик из кубарика. Его вполне можно было принять за закладку, если бы не надпись с до боли знакомым подчерком: «Лена, дочка, что бы ни случилось со мной, ни в коем случае не доверяй Виктору Евгеньевичу. Папа».
От недоумения я несколько раз моргнула, перечитывая эти слова, удивляясь и поражаясь: как это — не доверять, ведь Виктор Евгеньевич был практически членом семьи! Тем не менее, я всецело верила папе, а потому решила выяснить причину его подозрительности. В своих раздумьях случайно выпустила листочек из рук и, проследив за его кружащим падением, увидела чужие мужские туфли. Подняв взгляд выше, я столкнулась с другим — не менее напуганным, но быстро принявшим доброжелательный вид.
— О, Леночка, так это ты здесь? — Виктор Евгеньевич дружелюбно улыбнулся и отвёл при этом руки назад за спину. — Здравствуй, моя дорогая. А я вот приехал, смотрю — дверь открыта, дай, думаю, зайду, и вот ты! Давно не виделись, что в фирму не заходишь? Все по тебе соскучились.
— Здравствуйте, Виктор Евгеньевич, — я кисло улыбнулась, полная впечатлением от недавнего открытия, но всё же старалась держать себя в руках. — Да, всё некогда как-то. Да и что мне в фирме делать — всё равно ничего в бизнесе не понимаю. Вот заехала для Максима книжку по экономике взять. Как он там, справляется?
— Справляется, — закивал мужчина. — Но всё же хозяйка ты, а делами заправляет он. Неужели так доверяешь своему муженьку, я что-то не припоминаю его среди ваших знакомых.
— С Максимом мы знакомы с детства, наши родители дружили, — не вдаваясь в подробности, внесла я «ясность».
— А, ну тогда всё понятно. Что ж, — мужчина демонстративно посмотрел на часы, отступая назад и, видимо, собираясь покинуть квартиру, — мне пора. Рад, что всё в порядке. И всё же, заглядывай!
— Виктор Евгеньевич! — я прищурила глаза, по-новому всматриваясь в «друга семьи». — А зачем Вы собственно приходили? Ведь знаете же, что дома мы теперь не живём.
— Что ж, а ты совсем не глупа, — мужчина рвано выдохнул и развернулся обратно. — Но тебе же хуже будет. Поверь, я не хотел этого, — он вытащил из-под пиджака пистолет и направил на меня. — Сама виновата, не надо тебе было приходить, глядишь — жива была бы!
Я не могла в это поверить! Не могла и не хотела. Но… папа… Он же предупредил меня, пусть об этом я узнала только сейчас и таким образом, а значит знал, о чём писал…
Виктор Евгеньевич медленно наступал на меня, заставляя пятиться. В другой ситуации я без сомнений атаковала бы его, но идти напрямую в атаку против вооружённого негодяя было глупо — нужно его чем-то отвлечь и выиграть момент. Сердце нещадно колотило от страха, но показать его было заведомо проигрышно. Я с ужасом заметила, что деваться некуда, оставалось только одно — надеяться на чудо!