Чтение онлайн

Скрипнула дверь. На пороге появился усталый, но счастливый Ричард.

– Ты уже не спишь?
– заметил он взгляд Джона.

– Уже нет, все-таки утро.

– А мне надо поспать, хотя бы пару часов. За ночь удалось подремать всего ничего. Она такая девушка.- Ричард восхищенно поднял глаза к потолку.
– Нет, Джон, я на ней женюсь. Сейчас посплю пару часов и пойду к ее отцу делать предложение.

Джон встал, одеваясь. Похоже у Ричарда все действительно очень серьезно. Но как бы там ни было, а надо собираться. Пусть он поспит, поговорит с трактирщиком и в путь. Они и так долго задержались в этом поселке, как бы не столкнуться с погоней.

Парень вышел из комнаты и спустился в зал. Там действительно шла уборка. Девушки подметали деревянные полы, протирали столы. Трактирщик стоял у стойки, оглядывая свои владения, изредка указывая служанкам, где и

что привести в порядок.

– Как спалось?
– поприветствовал он юношу.

– Спасибо, все отлично. Я бы хотел позавтракать и сложить припасы в дорогу.

– Присаживайся вот тут, - указал хозяин на столик возле стойки, - девчонки тут уже убрали.

Он оглядел зал и махнул одной из девушек.

– Карина, обслужи гостя.

Маленькая, плотно сбитая служанка глянула на Джона и исчезла в кухне. Через пару минут она принесла дымящуюся яичницу с куском бекона и кружку горячего грога. Юноша с жадностью накинулся на еду, разглядывая зал. Девушки расставляли на окнах огромные оранжевые тыквы с вырезанными на них страшными личинами. Самхейн! Как же Джон мог забыть про праздник. Юноша задумался. Самхейн был довольно страшным праздником. Говорили, что в этот день дверь между миром живых и миром мертвых открывается и вся потусторонняя нечисть получает беспрепятственный доступ в мир людей. Люди расставляли выдолбленные тыквы возле домов, у дверей, на окнах, и помещали внутрь зажженную свечу. Считалось, что такая страшная маска отпугнет потусторонних пришельцев. Но все равно, каждый год появлялись новые страшные истории о столкновении с нежелательными гостями.

Джон поскреб затылок. Что же делать. Откровенно говоря, проводить ночь Самхейна под открытым небом не хотелось. Но и сидеть в трактире зная, что в любой момент сюда могут прийти убийцы, не хотелось. Все же придется идти. Опасность столкнуться с нечистой силой была призрачной, а вот убийцы, они были реальны.

Позавтракав, Джон взял вторую тарелку и кружку грога и поднялся в комнату. Ричард уже сидел на кровати с тем же дурновато-счастливым выражением на лице. Неужели и он выглядит также, когда думает о Ясмин? Парень усмехнулся, представив эту картину.

– Давай завтракай, и пойдем свататься. Долго тянуть не стоит, мы и так тут задержались.

Ричард схватил тарелку и принялся поглощать яичницу.

– Кстати, - вспомнил Джон, - ты знаешь, какой сегодня день?

– Какой?
– брат недоуменно оторвался от еды.

– Сегодня Самхейн.

– Вот это да!
– Ричард положил вилку.
– Страшновато как-то в поле ночевать. Может, останемся еще на одну ночь?

– А с убийцей встретиться тебе не страшно?
– ехидно поинтересовался Джон

Ричард тяжело вздохнул. Встреча с Ритой заставила его забыть о погоне и опасности, которая ему угрожала.

– Пожалуй ты прав, лучше уж в лесу. Глядишь, Ясмин защитит. А вот сумеет ли она защитит нас от убийц - это вопрос.

– Ты верно думаешь, - кивнул Джон.
– Я тоже не знаю, сможет ли она нас спасти от людей.

– Тогда и не будем тянуть время, - Ричард осушил кружку грога одни большим глотком.
– Пойдем свататься.

Ребята спустились в зал, уже украшенный тыквами. Одна маленькая тыква даже стояла на стойке возле трактирщика, светясь оскаленным ртом и раскосыми глазами.

– Спасибо за завтрак, - обратился Джон к бородатому хозяину, видя, что Ричард оробел.
– Сколько с нас за все?

Бородач посмотрел в потолок, шевеля губами.

– Пять динаров.

Джон выложил на стол пять золотых кружочков.

– А что, вы уже от нас уезжаете?
– поинтересовался трактирщик, сгребая деньги в ладонь.

– Да, надо ехать. У нас очень важные дела.

– Я бы не стал уезжать в такой день, - покачал бородач головой, указывая на тыкву.
– До поселков вы уже дойти не успеете. А ночевать в поле в Самхейн, это очень большая глупость.

Он оглядел монетки и поднял взгляд на ребят.

– Скажу вам честно. Я и сам в молодости не верил всем этим историям про нечисть. Но это случилось лично со мной. Еще до десятилетней войны. Тогда часах в трех пути от нашего поселка был другой. В войну там началась чума, а потом еще и банда каких то мародеров подожгла его. Так что сейчас там ничего не осталось. А тогда это было довольно большое поселение, типа нашего. Ну и мы туда с друзьями частенько бегали к девчонкам и в трактир. У нас то, разве можно было погулять? Тут и родители сидели, да и папаша мой трактиром заправлял. А он, земля ему пухом, был суровый человек. Заметил бы он, что я горилку пью. Сразу бы кнутом всыпал. Так

вот мы к соседям и ходили. Однажды пошли туда на Самхейн. Погуляли с девчонками, выпили немного, а как стемнело, так и домой пошли. Уже поздновато было. Идти-то недалеко. И вот мы прошли полдороги и добрались до Мерстенского леса. Там и леса то всего ничего, пять минут ходу. Только посреди него лежит овраг. Глубокий такой. Ну овраг да и овраг, мы через него каждый вечер перебирались. А в этот раз дошли до него и смотрим, на той стороне огонек светиться. Мы ближе подошли. Стоит мужчина. Высокий такой. Весь в черном. А подмышкой держит тыкву с зажженной свечой. Морда такая неприятная у тыквы вырезана. Хотя, - трактирщик покосился на тыкву возле себя, - какие у них приятные бывают. Все страшные. Ну, нас-то много было. Человек семь. Все ребята молодые, здоровые. Чего нам одного мужика бояться. Мы подошли к краю и остановились. А он стоит, на нас смотрит и говорит: "Что ребята, гулять ходили?" И голос такой, обычный, ничего особенного. "Да", говорим, "гулять ходили". А он тогда на нас так внимательно посмотрел. Кстати, хоть он и стоял метрах в пяти от нас. На той стороне, оврага, то лица хорошо не разглядеть было, но вот глаза, они словно свет свечи отражали, светились так, огненно. Я еще и подумал, ну мало ли чего, где-то дырка в тыкве, и свет от свечи падает. Так вот, он на нас посмотрел, а потом и говорит: "А что же вы ночью, в Самхейн по лесам да по полям бродите? Неужели не боитесь?". А с нами Дик Беркли был, постарше нас. Мне-то тогда семнадцать было, а Дику уже двадцать третий стукнул. Дик и говорит так нагло: "А чего нам бояться? Все эти призраки да мертвяки - это все бабушкины сказки". Черный тогда головой так качнул, укоризненно, и говорит: "Ну, смотрите тогда". Как схватит себя за волосы, голову то и оторвал, да и запулил ее в нас. Мы отскочить успели. Честно говоря, я даже и не сообразил сразу, что случилось. Голова его куда-то в кусты за нами упала. А он тыкву взял и себе на шею надел. Тут из глаз и рта ее языки пламени как пыхнули. Словно там не свеча горит, а огромный костер. Я гляжу, а рот у тыквы расплывается в улыбке. И тут она как захохочет. И голова его в кустах у нас за спиной, тоже хохотать начала. Вот тут то мы и испугались. А тыквоголовый прыг в овраг и давай на нашу сторону карабкаться. Как мы кинулись бежать. Дороги не разбирали, и овраг в стороне перескочили. Выбежали в поле. А черный за нами бежит. И тыква на его голове огнем из всех щелей пышет. Он то ухает страшно, то опять смеется, то улюлюкает, как псарь на охоте. Ужас. Как мы добежали до нашего поселка, уже и не упомню. Словно на крыльях долетели. И вот когда уже дома было видно, тыквоголовый остановился и нам вслед закричал: "Я надеюсь, сегодняшняя ночь научит вас уважать Самхейн". Куда он потом делся, я не видел. Перевел дух только когда в трактир забежал.

Трактирщик погладил бороду и серьезно поглядел на ребят.

– Так что это все я пережил сам. Рассказал бы кто - не поверил. Так что ребята, прислушайтесь к моему совету. Оставайтесь еще на одну ночь.

– Спасибо, история очень поучительная, - кивнул Джон, вот только ждать мы не можем. Я и сам не очень хочу в Самхейн ночью в поле ночевать, но деваться некуда.

– Как хотите, - трактирщик покачал головой.
– В случае чего, моя совесть чиста. Я вас предупредил.

– Да, - Джон посмотрел хозяину в глаза.
– У нас к вам еще один очень важный разговор.

Бородатый трактирщик заинтересованно поглядел на ребят.

– Видите ли, - продолжил Джон, - моему брату очень понравилась ваша дочь. И он хочет попросить ее руки.

Трактирщик весело рассмеялся.

– Так-таки очень понравилась, что прямо с ходу делает предложение, - он вытер слезы, - А кто он такой, откуда родом - племенем? Я ведь вас вижу первый раз. Не могу же я выдать дочь за первого-встречного, кому она понравилась.

– Мы из Мангазеи, - Джон храбро не отступал от своей линии.
– Ричард - единственный сын и наследник владельца трактира "Белая лошадь" Бернарда Джонстона.

– Погоди, - трактирщик поднял руку, прерывая речь парня, и поглядел на Ричарда.
– Так что, ты единственный сын Бернарда?

– Да, - пробормотал тот.

– А я то думаю, кого ты мне напоминаешь. Точно. Вылитый Бернард в молодости.

– А вы что, знали моего отца в молодости?
– удивленно округлил глаза парень.

– Конечно знал. Мы с ним были очень хорошие друзья. А потом отец продал свое дело в Мангазее и перебрался сюда. Мне тогда было лет пятнадцать. Но я еще пару раз в Мангазею съездил до войны. Ну мы тогда с Бернардом наши встречи и отметили. Один раз даже стража за нами гонялась.