Когда они вернутся
Шрифт:
Заговорил сэр Томас.
– Добрый день доктор Василенко. Я сейчас объясню вам, для чего вы здесь, кто мы такие, и для чего собрались почти полным составом. Поверьте, не было у нас до сих пор гостя более важного.
В общем, рассыпался перед дамочкой, будто она монаршая особа.
А потом понёс обычное: нас сорок пять, мы способны возвращаться и проживать свою же жизнь. Мы возвращаемся, чтобы овладеть знаниями и навыками, потому что у нас есть миссия.
Всё это Ванда слышала не раз, поэтому она перестала слушать и стала разглядывать русскую.
Та сидела с
И вдруг случилось нечто ещё более странное. После слов старикашки, что де она – особеннее даже нас особенных, что она – Великая, докторша расхохоталась. Громкий и заливистый смех заставил всех остолбенеть, а сэра Томаса замолчать.
– Доктор Мартен, – обратилась она к Андрэ, – Вы всё же решили, что мои проблемы достойны психушки?
Она огляделась и продолжила:
– Спасибо хотя бы за то, что больницу выбрали комфортную.
– Что вы, доктор, у меня и в мыслях не было. – залепетал бедный Андрэ и растерянно обвёл взглядом присутствующих.
– Тогда что? Секта? Я вроде своего согласия на вступление в секту не давала.
– Прошу вас, выслушайте, – заблеял аристократишка. – Буквально пять минут, и вы всё поймёте.
Но русская не унималась:
– Огромное спасибо, я уже наслушалась. Если вы не намерены нас задерживать, мы пойдём.
Положение вдруг спас Герман. Он мягко коснулся рукой спины матери и сказал тихо:
– Пожалуйста, мама. Дай ему договорить. Ведь всё же логично, разве нет? То, что мы видим вовсе не будущее, а прошлое.
Герман в прошлой жизни учился на дизайне. Но, во-первых, он не доучился. А во-вторых, ещё в прошлой жизни понял, что такой профессией могут себя прокормить только дети высокопоставленных чинуш.
Кем быть в этой жизни, а то, что он проживает вторую жизнь, он поверил сразу, мальчик пока не решил.
Творческая личность в нём не умерла. Не так давно он получил от мамы в подарок набор для резьбы по дереву. Изумительной красоты. И так здорово у него стало получаться, словно дерево его слушалось. Панно его работы мама вешала на стену и всегда с гордостью показывала гостям. И действительно работа была филигранной. Было чем гордиться.
В остальном, Герман был подросток, как подросток. Девочки, компании, языковая школа, куда мама уже вторую жизнь упорно его запихивала. Английский давался ему без труда, французский мальчик люто ненавидел. Начал было учить испанский, но не хватило усидчивости.
И вот в 13-ть он вдруг стал языковым ассом. Теперь он понимал, почему. Чопорный англичанин с имечком Томас Мор (вот умора), рассказывал, что они связаны телепатически с сорока пятью людьми совершенно разных национальностей.
Герман понимал, почему его мама так упорствует в своём неверии. Тринадцатилетнему подростку поверить в этакую мистику гораздо проще. А мама узнала обо всём уже в преклонном возрасте. А чего, ей скоро тридцать. Уже немолода. Вот и кажется, что над ней подшучивают. Поэтому сидит и отмалчивается.
Вопросы в основном задаёт он, Герман.– Так вы говорите, сэр Томас (вежливым нужно быть всегда), что мы владеем телепатией?
– О нет, конечно же нет. Вы связаны телепатически лишь с определёнными людьми. И почти все они находятся в этой комнате.
Герман был слегка разочарован. Было бы круто читать чужие мысли, особенно девчонок. Хотя вон та пухленькая полячка, кажется Ванда, глаз с него не сводит. Тут и без телепатии всё ясно.
– Вот вы всё время говорите о неком Событии, – продолжал любопытствовать Герман. – А что это за событие?
– О Событии у нас нет никаких данных, увы. Историки тщательно протоколируют жизнь своего клана, но о Событии ничего писать нельзя категорически. Это первое правило, которого должен придерживаться историк. Ваш покорный слуга, и многие мои предшественники, не могут даже намекнуть, что должно произойти. Гриф наивысшей секретности, если хотите. Это знают только Великие.
– Так вы же вроде сказали, что Великие – это мы с мамой (объясните, кстати, с чего вы это вообще решили). А мы ничего ни о каких событиях не знаем. Правда, мама?
– Правда. – нехотя выдавила Валерия.
– О, вы и не должны пока ничего знать. – утешил сэр Томас. – Прежде всего, вы, так сказать, не в полном составе. Вас должно быть пять.
– Пять? – изумился Герман. – Откуда же возьмутся ещё три?
– Не три, а два. Вас уже трое. Вы с мамой и ваш биологический отец.
Репликой об отце сэр Томас попал в самую точку. И не просто в точку, а в самую болевую точку Германа. Отца он никогда не видел, но очень сильно этого хотел. В прошлой жизни отец у него был другой. А вот с этим, первым, от которого мама родила в этой жизни, Герман знаком не был. Мама встречалась и рассталась с ним ещё до его, Германа рождения. Ну кто же знал, что у маман в прошлом была такая насыщенная жизнь?
Бабушка рассказывала, что в детстве его отец играл с ним часто, но Герман этого не помнил абсолютно. Мама упорно молчала и на вопросы об отце никогда не отвечала. Будто его, Германа, нашли в капусте.
Он с надеждой посмотрел на мать. Но Валерия этот взгляд проигнорировала. Выражение лица стало решительным и суровым. Мальчик знал, что с такой мамой лучше не спорить.
Понял это и сэр Томас. Потому что не стал упорствовать и продолжил: Что касается вашего предыдущего вопроса…
Герману польстило, что к нему обращаются на «Вы». «Настоящий аристократ» – рейтинг сэра Тамаса в его глазах повысился.
– Так вот, – продолжил сэр Томас. – Все в этой комнате возвращались после смерти к жизни, а некоторые и по несколько раз. Все мы заводили семьи, и нет ничего более желанного, чем возможность вернуть наши семьи в новом своём рождении. Но, как бы мы этого не хотели, члены наших семей остаются обычными людьми. Они рождаются, болеют, умирают. И единственный шанс их вернуть в новой жизни, это – создать заново ту же семью. Но результат не гарантирован. Например, что дети родятся теми же, что в прошлой жизни. Раньше или позже произошло зачатие, и вот ваше чадо уже не родилось.