Книга Мертвых
Шрифт:
Пока я ждал их и временами охотился или отлучался в деревню за другой едой, кроме мяса, я пытался сбежать. Так, ради эксперимента. Не смог. В голове будто взрывались мелкие снаряды, и я раз за разом падал на землю, тыкаясь носом в грязь. Причем магия совсем не зависела от расстояния, только от твердого намерения уйти, будто в башке сидел какой-то червь и читал мысли.
Я был зол. И я убивал.
Больше мне нравилось охотиться на медведей, они давали хоть какой-то отпор. К сожалению, и тех здесь много не водилось, и я то и дело переключался то на диких кошек, то на рогатых оленей. Везло, если
Я ненавидел сидеть на месте. Наконец, девочка проснулась. Выглядела она, мягко говоря, потерянной, однако взгляд более-менее прояснился, и она перестала вздрагивать от каждого шороха и безмолвно выть, размазывая слезы по щекам.
Я наблюдал ее потуги, когда она пыталась что-нибудь сказать. Каждый раз из ее рта вырывалось только бессвязное мычание, хотя - к моему большому удивлению - язык был цел и двигался вполне нормально. Ведьма объяснила это тем, что это только иллюзия. Да, осязаемая, да, видимая, но совершенно недееспособная.
На мой вопрос, на кой черт она тогда так старалась, женщина ответила:
– Зачем уродовать такое милое личико подобным увечьем? Лучше пусть будет немая с языком, чем немая без него.
На этом мои вопросы закончились.
Мы решили выйти на закате. Понимаю, идти в потемках - глупая затея, но именно ночью на дорогах меньше всего путников и с недавних пор патрулей.
Я тащился спереди. Мои глаза, светящиеся во тьме, позволяли мне указывать путь. Ведьма шла чуть поодаль. Я спиной ощущал ее пристальный кошачий взгляд. Хотелось повернуться и снести ей мечом голову (тот, впрочем, так этого и требовал). Насчет кошачьего так и оказалось: ее глаза во тьме изменились, зрачки расширились точь-в-точь как у кошки. Весьма... неприятное зрелище.
А я то и дело поглядывал на девочку. Кажется, она действительно успокоилась. Даже иногда тихо смеялась, когда ведьма с улыбкой что-то шептала ей на ухо.
Я заметил, что довольно ухмыляюсь. И что только на меня нашло?
Не важно. Это наваждение рассеялось, как только нам преградили путь стражники. Трое, разодетых в разноцветные кожаные доспехи как чертовы павлины.
– Стоять!
– он крикнул так громко, что птицы на деревьях испуганно заохали. Девочка вскрикнула и спряталась за подолом платья ведьмы. Это меня разозлило.
– Именем императора Ундбара я требую предъявить документы!
А вот это уже что-то новое.
– Отвернитесь.
Мне повезло: ведьма поняла меня сразу же. Она повернула девчонку спиной ко мне, и я с довольной миной вытянул Кейнекен из ножен.
– Гляди-ка! Он хочет откупиться от нас сломанны...
Следующие его слова утонули в булькающей в горле крови. Прежде чем другие двое успели закричать, я широко взмахнул мечом и рассек надвое обоих. Шучу. Во втором Кейнекен проделал дыру от бока до ключицы и застрял где-то около плеча.
– Святая Райна! А теперь убери эти трупы! Нет-нет, стой, не надо поворачиваться, там нет ничего интересного, - обратилась она уже к девочке.
– Лучше смотри, что у меня для тебя есть, - она покопалась в своей новой наплечной сумке и вытащила сорванный недавно борец, источавший - для меня - отвратительный запах на всю округу.
– Держи. Он поможет,
Я фыркнул. Угу, как же. Чихну, и делу конец.
Когда с трупами было покончено, и они отправились отдыхать в тени колючих кустов терновника, я закрепил Кейнекен на поясе, и мы пошли дальше.
– Зачем было их вообще...
– она осеклась.
– Зачем от них надо было именно так избавляться? Я бы решила все за пару минут.
– Береги силы, они могут нам понадобиться.
Женщина понимающе кивнула.
– Ты ведь не из-за моих сил так печешься?
– спросила ведьма чуть позже.
– Ага.
К сожалению, за всю ночь мы ушли не так далеко. Почему? Да все по тому же.
– Давай остановимся, ей тяжело.
Я оглянулся. Обе мои спутницы устало смотрели на меня, причем одна чуть поменьше буравила меня взглядом ничуть не хуже той, что постарше. Кажется, магия и вправду кое-что да исправила.
– Что, наша маленькая принцесска снова устала?
– я склонился над ней.
– В пятый раз за час?
Девочка кивнула.
Вздохнув, я обернулся.
– Сколько еще до границы топать?
– Час-два.
– Прекрасно. Надеюсь, стражи там нет?
Ведьма качнула головой.
– Насколько я помню, именно здесь ее нет. Волчье королевство намного южнее, и эта часть Северной Голиции уже давно во власти маркграфа Ундбара. Однако нам могут попасться патрули.
– Не беда, разберемся, - мы переглянулись.
– Ну, ты разберешься.
Я перевел взгляд на девчонку и попытался улыбнуться как можно приветливее. И как всегда получилось криво, потому как она сначала вздрогнула и только потом улыбнулась в ответ.
– Хочешь прокатиться на спине?
Мычание, стеснительный кивок.
– Отлично, тогда залезай.
Я повернулся к ней спиной и позволил обхватить тощими ручонками, в которых по-прежнему был сжат чертов борец, шею. Убедившись, что она ненароком не свалится, я поднялся с колен и зашагал дальше, придерживая ее за ноги.
– Кхм, - раздался позади смущенный кашель.
– Чего еще?
Ведьма подняла подол и показала свои туфли. На них виднелись капли крови.
– Не подошли, - объяснила она.
– А подъем высокий.
Выругавшись, я снова поглядел на холм, через который вела узенькая дорожка. Подумал. Потом сокрушенно протянул ей руку, и вот таким вот образом мы пошли дальше.
– Счастливая семейка, мать ее за ногу... - недовольно проворчал я.
– А я даже имен ваших не знаю. Нет, они мне нахрен не сдались, но когда-то все равно придется спросить.
– Я Челла, - с улыбкой ответила ведьма.
– Ясно. А тебя как зовут, мое маленькое чудовище?
– М-м-м...
– Ну да, так и знал.
– Это я виновата. Мне пришлось заменить очень много воспоминаний. Теперь у нее нет даже имени, - женщина положила свою руку ей на плечо.
– Как будем тебя звать, а?
Та пожала плечами.
– Как тебе Эмма? Нравится? Вот и отлично, будем звать тебя Эммой, как мою покойную мамашу. Которую я укокошил!
– я рассмеялся, но словив на себе обеспокоенные взгляды, заткнулся и прочистил горло. Вот в чем минус подобной компании - никакого юмора!