Ключ от бездны
Шрифт:
Воздух в зале накалился, пронизанный электрическими разрядами.
Жрец дрожал от внутреннего напряжения и чувствовал, как проходят сквозь него волны токов, излучаемых зыбким черно-непроницаемым пространством во внутреннем круге.
– Скорее, сюда, - он поспешно отступил, позволяя Наэле встать на плоский камень-площадку, - мы ждем тебя, девочка моя. Удачи…
Она оглянулась на застывшую у стены Ла-Тиму, поняв, что та плачет.
– Мы увидимся, я обещаю.
Ослепительная вспышка, взорвавшаяся внутри набиравших скорость кольцах, поглотила ее…
– Я сам! – сын
– Не плачь обо мне, - тихо произнес мхар, - когда-нибудь мы обязательно встретимся.
Она зажмурилась, чтобы не видеть ни его спокойного лица, ни того, что должны с ним сделать сейчас.
Криво усмехаясь, довольный таким оборотом дел, Кхорх взял пику наперевес.
– Оставь эту затею, сынок, - раздался позади него голос Матенаис, и сама она прошла к колодцу, доставая из-за пояса золотой диск. – Или слова Фархуса исполнятся, и твоя Каэлис в очередной раз познает ярость Тохуса.
Она протянула амулет изумленному Креламету и посмотрела в посеревшее лицо своего мальчика.
– Ты не сильнее той, что подарила тебе жизнь, - она сняла с груди цепочку с жертвенным ножом, и крепко взявшись за его рукоятку, прижала острие к своей шее. – Хочешь проверить? Моя рука не дрогнет, и ты останешься совсем один, без Каэлис и без… меня.
Первосвященник резким жестом остановил Одруха, сделавшего движение в ее строну.
– Нет! Нет. Пусть сделают это, Равл-Ат. Отойдите! Отойдите все от алтаря!
Ему подчинились, и у колодца остались только жрица и сын сотника, который,
не тратя понапрасну время, занес над пропастью засветившуюся сигиллу и стал читать молитву духу Огня.
Но едва были произнесены последние слова, как из колодца стремглав выскочила укрывшаяся там тварь и вслед за ней вырвались рыжие огненные всполохи. Достав до сводов, они смирились и опали. А свернутые их язычки, став прозрачно голубыми, лизнули края каменной шахты. Из недр послышался протяжный стон, будто кто-то огромный очнулся от долгого-долгого сна. Дрожь сотрясла пещеру так, что затрещали и осыпались пылью своды. Статуя божества покрылась трещинами, потухли огненные глаза. Затем все стихло, и только гулко звучали редкие подземные удары.
Все замерли, даже притихшее у статуи существо, не сводившее почерневших и блестящих глаз с горевшего колодца. Но вот оно вздрогнуло, переведя дикий взгляд на свои лапы, что становились прозрачными, как если бы были зеркальными, отражая огненные всполохи.
Кэух взвизгнула.
И эхом отозвался Кхорх, вдруг тоже став прозрачным, как тонкий сосуд из стекла, наполненный огнем. А вскоре каждый из присутствующих в пещере с изумлением увидел себя таким.
Но с новой силой взвыло существо и, рухнув к ногам статуи, заметалось по каменным плитам, изнывая от боли, терзавшей ее земное тело и мучавшей душу.
Первосвященник пал на колени, закрыв руками голову и вонзаясь зубами в одежду.
Только не на всех одинаково воздействовал священный огонь. Многие заулыбались, любуясь явлением, постигшим их. Чем чище был человек, чем меньше покорился духу злобной Кэух, тем более приятные
чувства овладевали им. И каждый оставался занятым только собой, не слыша криков демоницы и жалобных воплей Кхорха. Лемаис восторженно целовала себе руки, смеялся Креламет, любуясь чудесной сигиллой и приплясывал счастливый Дрэвх, к которому вернулся разум. Даже прислужники побросали пики, зачарованные этой странной метаморфозой. Тихо плакала Матенаис, скрючившись на полу, и рычал, дрожа Одрух…Запрокинув голову, он силился избавиться от вторгшегося в него неземного пламени и, преодолевая разлитую по жилам боль, начал выкрикивать маакорское заграждающее заклинание.
Пламя ослабло. Свечение внутри людей исчезло.
– Ты глуп, глуп и бессилен, мхар! – прохрипел первосвященник, поднимая голову и слизывая кровь с обкусанных губ. – Тохуса не может поднять каждый желающий. Его не пробудил бы даже ваш паршивый Бамин-Ат! Итак, представление окончено?
Он поднялся, пошатываясь, подошел к растерянному Креламету и растянул губы в широкой улыбке:
– Ничего, ничего, когда-нибудь у тебя обязательно получится. Ты встретишься с Лемаис и вызовешь Тохуса.
Голос первосвященника был тягучим и успокаивающим и юноша лишь на мгновение внял ему, поверив в искренность этих слов.
В черных глазах не мелькнуло ни тени угрозы, когда жреческий нож, обжигая, вошел в живую плоть.
Он даже не сразу понял, что произошло, потому что Кхорх продолжал смотреть ему в глаза и улыбаться. А потом, сквозь нарастающий шум до него донеслись слова господина Улхура:
– Прими последнюю жертву, Кэух…
Она из последних сил цеплялась за длинные наросты на спине хеписахафа и все продолжала плакать. И уже было не важно, доберется ли он до верха отвесной скалы и утешала мысль, что они все-таки сорвутся…
Удушающая боль ворочалась внутри, не находя выхода даже в слезах. Да и сколько должно их пролиться, чтобы Лемаис могла хоть на мгновение забыть то, что Лахвара больше нет? Она не могла. И не хотела думать о том, что будет дальше, там, на верху, если они все-таки доползут.
Прижавшись к жесткой спине ящера, девушка видела, сколько усилий прилагал он, подтягивая грузное тело, напрягая мощные, жилистые лапы, с жутковатым звуком скребущие длинными когтями о камни. Наверное, это ему было нужно. А, значит, и ей. Только, она забыла – зачем…
Душа ее осталась там, в темной пещере Горон с ужасной статуей, которая будет вечно охранять мхара, лишенного жизни именем демонического существа. Значит и сама Лемаис осталась там. И уже не знала, жива ли она…
Но хеписахаф справился. Последним отчаянным усилием бросился с каменного выступа на мост и удержался, едва не сорвавшись в пропасть с туманом, покрывающим ставший далеким Хелл.
Настал уже его час, час Хелла. Над кутавшейся в сумрак землей взошла полная луна.
А человек и ящер спешили поскорее покинуть это место. Покинуть и забыть. Надеясь, что навсегда.
Глава 13
Кхорх волновался. Но не признался бы в этом даже себе самому.