Ключ для пешки
Шрифт:
Через минуту он понял, что зря это сделал. Комнаты не было. Юноша стоял на довольно большой городской площади. Огляделся вокруг. Как же все знакомо… Стройные, очень похожие друг на друга здания из красного кирпича с полосами светло-серого камня… Вытянутые крыши, сплошные аркады внизу, чугунные решетки… Ровные дорожки, аккуратные зеленые деревья… Площадь Вогезов! Литвинов никогда не забыл бы, как она выглядит. Только нет машин, велосипедов, толп туристов. Все как-то изменилось, что-то не то… И тут Федя понял, почему. Он разглядел несколько неспешно прогуливающихся по дорожкам пар: дамы в пышных платьях, мужчины в камзолах. Снова то же время, куда он попал в прошлый раз, мир, где гармония была нормой, а изысканность — повседневностью. Опустил
Внезапным приступом зашкалило волнение. На противоположной стороне площади появилась Она. Она неспешно шла, разговаривая с двумя молодыми девушками в таких же пышных платьях, и, казалось, совершенно не замечала присутствия Литвинова. Он же, повинуясь инстинкту, медленно направился к ней. Отвел взгляд в сторону. Что-то внутри подсказывало: ни в коем случае нельзя скомпрометировать даму. Почти поравнялись… Федя инстинктивно остановился и, сам не понимая, что делает, снял шляпу. Его тело само совершило какое-то непонятное движение. Видимо, так тогда было принято кланяться. Дамы ответили легкими кивками прелестных головок. Тихий вскрик…
Что-то стукнулось о тротуар. Сердце бешено заколотилось, готовое выпрыгнуть из груди. На тротуар упал длинный, кружевной светло-фиолетовый зонтик с белоснежной резной ручкой из слоновой кости. Федя учтиво наклонился, поднял зонт, и прямо из кружев в его ладонь упала маленькая записка, которую юноша тут же, до боли привычным движением (откуда?!), незаметно спрятал где-то в недрах камзола.
— Позвольте, сударыня… — протянул он Рашевской зонт, сам не поняв, что сказал, тем более что сказано это было на чистейшем французском.
— Благодарю вас, сударь, я ужасно неловкая, — улыбнулась ему девушка.
— Что вы, сударыня, это честь для меня, — он снова поклонился, дамы кивнули в ответ.
Степенно разошлись, продолжая путь, каждый в свою сторону. Она проплыла совсем рядом, как богиня, утопая в нежно-фиолетовом шелке и тончайших кружевах, оставляя за собой шлейф необыкновенной женственности и изысканности, едва уловимый запах духов и ощущение прикосновения ангела.
Сердце трепетно забилось. Теперь все мысли были только о крошечном клочке бумаги. Федя прибавил шаг. Скорее найти укромное место и прочитать… Юноша не помнил, как вышел с площади через арку, шел по каким-то улицам, свернул в переулок… Он даже не заметил, что за ним следят.
— Граф де Леви! — послышался за спиной грубый оклик. — Может, не стоит так торопиться?
Федя машинально оглянулся и… увидел направленное на него острие шпаги. Напротив стоял тот самый мужчина, похожий на Бочкова, который в прошлом эпизоде его убил.
— Что вам угодно, сударь? — неожиданно для себя сказал Федя.
— Разве непонятно, любезный граф? — прошипел мужчина. — Мне нужна записка, которую моя супруга передала вам несколько минут назад.
— Не понимаю, о чем вы.
— Думаю, прекрасно понимаете.
Литвинов, не осознавая, что делает, резко отскочил в сторону и выхватил шпагу. Однако тут же в переулок вломилась дюжина здоровых молодцов со шпагами наготове.
— Это что же, понятие достоинства для вас испарилось, виконт? — дерзко выпалил Федя, удивляясь как своим словам, так и степени владения французским. — Как насчет честной дуэли? Или вам страшновато?
— Тебе ли говорить о чести, щенок! — соперник бросился на Литвинова, следом — его
приспешники.«Федя, слова говори!» — завопила в голове Дэя. Но не успел Федя сообразить, что ему делать дальше, как с противоположной стороны в переулок ворвался всадник на черном коне и быстро протянул юноше руку. Литвинов вскочил на круп коня так, будто делал это каждый день, и они умчались прочь по узким мощеным улицам, петляя среди каменных серых домов.
Оторвавшись наконец от погони, остановились у небольшого трактира. Федю съедало любопытство: кто же его таинственный спаситель? Молодой человек легко спрыгнул с лошади, повернулся… Чтоб тебя… Ян! Старше, с небольшими усиками и аккуратной бородкой, тоже в старинной одежде, но… точно Ян!!! «Офигеть», — подумал Федя. Старший клон Шабурова расхохотался:
— Ну что, рогоносец снова остался ни с чем? Хотя, надо признать, ты уже ходишь по самому лезвию.
— Это стоит того, — ответило тело Феди.
— Это ж надо, виконт начал догадываться!
Друзья расхохотались.
— Доносчики хорошо работают, — продолжил Ян. — Когда-то все тайны постигает участь стать известными. Как бы вы ни пытались все скрыть, при дворе сейчас это главная сплетня. И каждый день она обрастает новыми подробностями.
— Баронесса? — улыбнулся Литвинов.
— О, да! — с обожанием в голосе ответил его собеседник. — По крайней мере, я сейчас всегда в курсе, — молодой человек взял коня за поводья. — Отведу Принца в стойло.
Федя кивнул. Дождавшись, когда старшая копия Яна скроется за углом, Литвинов подошел к старому покосившемуся фонарю, быстро достал записку, развернул. Сердце взволнованно забилось. На маленьком клочке бумаги мелким торопливым почерком было написано:
«Завтра в 12. Я сброшу лестницу. Люблю безумно».
Федя прижал записку к губам, вдохнул тонкий аромат, исходящий от листка. Элеонора… и… Воспоминание, до неприличия ярко вспыхнувшее в голове, заставило юношу пошатнуться. Капли холодного пота выступили на лбу. Федя машинально спрятал записку, отошел от фонаря, прислонился спиной к холодной стене каменного дома. «Кто я?!!» — отчаянно забился вопрос, и ответ пришел сам собой: «Я… граф Франсуа де Леви. Молодой человек, который меня спас, — Жан, старший брат…» Торопливо наскакивая друг на друга, в сознании начали всплывать четкие и ясные картины: его покои… сад, где знакомо каждое дерево… любимая беседка, спрятанная от людских глаз в пышной зелени… мост, заросший плющом… Элеонора… ее объятия, и… За несколько секунд вся жизнь пронеслась перед глазами, восстанавливаясь в памяти. Странный вечер. Будто он забыл нечто важное…
«Федя, скажи слова!» — слышится где-то далеко. Что за имя: Федьа? Что это за голос? «Федя, очнись!!! — кажется, это звучит в голове. — Скажи слова!!! Вспомни: ты Федор Литвинов, тебе пятнадцать лет…» На каком языке говорит этот голос? Непонятный набор звуков. Откуда-то доносится музыка… Какой странный ритм, но… ему знакома эта мелодия… До боли знакома каждая нота, каждая интонация… и слова тоже… «Вечер, гаснут огни… это странно и грустно…» Ведь он сам написал эту музыку! В висках застучало: гараж, синтезатор… Ирина… Надо… Осознавая, что сходит с ума, с трудом вытащив из памяти слова, Федя прошептал: «Это не мое». И все исчезло.
Ощущая дикую боль в затылке, Литвинов очнулся на полу в зале. Схватившись за голову, сел, прислонился к стеллажу. Спустя минут пять спросил:
— Дэя, что со мной было… после того, как я прочитал записку?
— Что, не помнишь? — ехидно спросила Дэя, засветившись рядом.
— Да блин… как мозги вышибло. Ни фига не помню. Не понимаю даже, как здесь очутился.
— А я уж испугалась, что навсегда там останешься. Еле вытащила.
— Почему?
— Хм… Как тебе попроще объяснить? Ты забыл себя. Стал воспринимать то тело, как свое. Вспомнил… — Дэя осеклась. — Неважно. Даже русский язык забыл. В общем, еще немного — и Федора Литвинова уже просто не существовало бы.