Ключ для пешки
Шрифт:
Литвинов оглядел лог и резко побледнел. Бочков вплотную подъехал к Рашевской, его правая лыжа проехала между лыж Ириши. Костик нежно обнял девушку, что-то ей прошептал… И тут сбылся худший кошмар. Бочков страстно прижал к себе Иришу и поцеловал в губы. У Феди все потемнело перед глазами. Он схватился за ствол сосны, уронив в снег лыжную палку. В висках застучало молотом. В это же время Рашевская мягко отстранила от себя Бочкова и что-то ему сказала. Федя замер, тяжело дыша. Бочков попытался поцеловать ее еще раз, но она отвернулась и поспешно отъехала от него в сторону. У Литвинова немного отлегло, кровь отхлынула от головы. Бочков же, явно довольный собой, принялся залезать на гору.
Рисуясь перед Рашевской, Костик выбирал самые высокие и страшные
— Может, тоже там покатаемся? — не выдержал Ян.
— Нет.
— Ну тогда поехали обратно! Чё тут стоять, мерзнуть? И чего мы вообще сюда приперлись?
— Ты хочешь — возвращайся. Я еще немного здесь побуду, — Литвинов никак не мог успокоиться. Какое-то внутреннее предчувствие держало его здесь и никак не могло отпустить.
Внизу послышался крик:
— Костя, ты с ума сошел!
— Все нормально! — Бочков поднимался на самую высокую гору с крутым и явно опасным спуском.
— Костя, там же убиться можно!
— Не переживай! Я уже сто раз с нее съезжал! — Бочков соврал. Он вообще даже ни разу не видел, чтобы кто-то когда-то съезжал с этой горы, но желание порисоваться перед девушкой пересиливало все здравые доводы рассудка.
Рашевская встревоженно наблюдала за парнем. Тот же, с огромным трудом взобравшись наконец на вершину, стоял, в ужасе глядя вниз и понимая, что ничего глупее он придумать не мог. Сверху все виделось по-другому, и Бочкова захлестнула волна панического страха. Федя с Яном переглянулись, у обоих на лице промелькнула злорадная улыбка. В предвкушении громкого фиаско соперника, они с неподдельным интересом смотрели теперь на Бочкова, в нетерпении ожидая, как тот грохнется в сугроб. Костик, еще немного помедлив, все же решился и ринулся вниз. К неудовольствию Яна с Федей, съехал он очень красиво, молниеносно реагируя на каждый поворот и мягко приземляясь с трамплинов. Внизу он развил бешеную скорость, промчался мимо Рашевской, завернул за другую гору… Внезапно за поворотом послышался громкий треск и крик. Ирина кинулась туда не раздумывая. Федя с Яном посмотрели друг на друга и, в минуту съехав с горы, как могли быстро, помчались к месту крушения.
Как оказалось, Костик на всей скорости врезался в пенек, едва видимый под снегом. Лыжи разлетелись на щепки, а Бочков с размаху упал в небольшую речку, которую за сугробами он даже не заметил. Тонкий лед проломился, и теперь горе-герой в ужасе хватался вмиг обледеневшими руками за ветки, торчащие из заснеженного берега. Однако спуск к реке был высокий и крутой, и Бочкову едва удавалось просто удержаться на месте, не то что выбраться.
Рашевская, вся в слезах, сняв лыжи, лежала на снегу, протягивая Бочкову лыжную палку, но ей никак не удавалось до него дотянуться.
— Ирина! Отойди! — Федя подъехал к берегу, быстро скинул лыжи, в секунду оценил ситуацию. — Дай палку! Ян, держи меня…
Федя лег на снег, подполз к самому краю, держась за ветки, свесился вниз, протягивая палку Бочкову. Ян крепко держал его за ноги.
— Ян, опусти меня ниже!
— Куда еще ниже! Сам туда свалишься!
— Опускай, тебе говорят!!!
Ян опустил его ниже. Рашевская кинулась помогать. Вдвоем держать Литвинова стало легче.
— Еще немного!
Бочков уже почти дотягивался…
— Ну давай уже… Бочков! — Федя едва держался, кровь прилила к голове. — За палку… хватайся!!
Костик дотянулся наконец до палки, из последних сил схватился за нее обледеневшими руками.
— Держись крепче!!!
Костик кивнул.
— Ян, тащи назад!!!
Через минуту Бочкова вытащили на берег. От холода у него зуб на зуб не попадал, и ко всему прочему, похоже, нога была сломана.
— Господи… он же обморозится… — Ирина, в панике, оглядывалась вокруг.
Федя снял куртку, накинул ее
на Бочкова.— Кто бы подумал… — пробормотал себе под нос.
Ян снял с Костика шапку, уже покрывшуюся сосульками, и обмотал его голову своим шарфом. Бочкова трясло, как в лихорадке, он уже плохо соображал, что происходит.
— Так… До базы мы его вряд ли дотащим. Да и замерзнет совсем, — без куртки Федя сам уже начал замерзать. — У кого мобильник с собой?
Рашевская протянула ему телефон. Федя набрал «112», быстро обрисовал ситуацию.
— Ну все, ждем. Скоро приедут.
— Ян, Федя, спасибо, — Ирина вытирала слезы. — Вы как здесь оказались?
— Да просто… решили на горках покататься, — выкрутился Ян. — Тут место классное.
Вскоре над логом показался вертолет. Спасатели опустили некое подобие носилок, погрузили на них Бочкова, подняли наверх. Весь лыжный инвентарь связали в одну кучу, загрузили. Ребятам опустили веревочную лестницу.
Сидя в маленьком вертолете рядом с Рашевской, чувствуя тонкий запах ее духов, ощущая, как ее нога касается его, Федя сходил с ума от этой близости. Сердце колотилось так сильно, что юноше казалось, будто она слышит каждый его стук. Не смея поднять глаз, он молчал всю дорогу, которая показалась ему вечностью.
Бочков, с которого спасатели сняли (а местами срезали) обледеневшую одежду, завернутый в несколько теплых одеял, немного оклемался, присел на носилках, мрачно посмотрел на Федю с Яном.
— Спасибо, — выдавил посиневшими губами.
Ян понимающе взглянул на него:
— Сами в шоке.
Все, кроме Костика, рассмеялись. Сказал бы кто Феде вчера, что ему придется спасать жизнь Бочкову! Но Костику сейчас явно было намного хуже.
Бочкова сразу отвезли в больницу. На следующий день ребята узнали диагноз: правая нога сломана в двух местах, плюс двусторонняя пневмония.
— Да, докрасовался Бочков, — Ян удовлетворенно улыбался.
— По крайней мере глаза мозолить не будет, — Федя, тоже не отличившись особой гуманностью, был очень доволен. Месяц Костик уж точно в клинике проваляется. Год начался более чем удачно.
— Как ты думаешь, Рашевская будет его в больнице навещать? — спросил Ян.
У Феди испортилось настроение. Об этом он не подумал.
Ирина действительно потом приходила к Костику в больницу, однако ее отношение к нему после событий в лагере изменилось навсегда. Правда, которую она узнала, задела какую-то очень важную струнку в ее душе и оборвала последнюю ниточку уважения и доверия к Бочкову. Вспомнилось все. И как тогда Федю вывели из класса, и как долго это обсуждалось в школьных коридорах, и то, что Литвинова недели две не было в школе, а потом он появился с заметными следами от синяков на пол-лица… Можно представить, как восприняли эту историю у него дома, если сейчас, когда прошло уже столько времени, ему так важно было доказать свою невиновность. Насколько вообще нужно ненавидеть человека, чтобы так вот с ним поступить?! И на какую еще подлость способен Бочков? Ирина теперь не понимала, как раньше она могла столь многого не видеть? Она навещала Костю в больнице исключительно из жалости, хотя тот, по крайней мере при ней, держался достойно. Но сейчас девушка приняла твердое решение: после выписки Бочкова встречаться с ним она больше не будет.
Спустя неделю, уже дома, Федя сидел в кресле, слушал запись и думал, что ему теперь с ней делать.
Олег вошел в комнату, как всегда, не постучавшись. Федя поспешно выключил диктофон.
— Что это? — отчим строго смотрел на подростка.
— Да так, ничего.
— Может, мне дашь послушать?
Федя невольно улыбнулся. Звездный час настал.
— Слушайте, — он прибавил громкость и включил с самого начала.
Юноша с интересом наблюдал за тем, как менялось выражение лица отчима. Олег сел и, пожалуй впервые за всю свою жизнь, так и не смог поднять взгляд. Запись давно закончилась, а Олег все молчал, словно придавленный слишком тяжелым грузом.