Кэр-десятник
Шрифт:
Принцип разбиения на группы у немертвых один — кто рядом стоят — те и группа, в нашем случае, пара — все равно это на эффективность работы никак не влияет. Случайно ли, специально — но в этот раз, мою спину прикрывает не рядовой, а сам десятник — так уж пришлось. Почему спину? Опять же немертвым по боку, кто из двоих пойдет первым, а меняться позициями это лишняя трата времени. Распахиваю свободной рукой дверь, шаг вперед, проверяю на засаду справа, слева от двери, и тут же ухожу в бок, пропуская десятника…. Движение сзади…
Топор опускается прямо на руку, которой я едва успел закрыться — дверь же была не вровень со стеной, а в углублении, как это я не сообразил, что внутри дома по бокам от нее должно быть что-то вроде ниш в стенах! Вот он недостаток посмертия — живым-то я помозговитее был. Ладно, хорошо хоть кость цела: некромагия приняла весь удар на себя. А вы что думали: мы это просто кости в доспехах, да?! Мне даже смешно бы стало, будь я живым: а как же тогда,
Но попытка все же была достойная. Поэтому человеку, по виду воину, кстати, достается легкая смерть от одного удара. Это все, чем я могу ему помочь — у меня приказ. Вроде все? Впрочем, я все еще не заглянул в эту нишу… А каждый дом должен быть проверен полностью, да и чувствую я еще кого-то рядом, кого-то до сих пор живого — у нас на это своего рода нюх. Чтобы срубить тяжелый серый занавес, достаточно одного удара… И что же тут у нас…
А тут у нас живой. Живая. Девочка. Лет восьми. И с ножом в руках. Эх… Ну, почему мне так не повезло… Извини, маленькая, — приказ есть приказ… Стоп! Меч замирает у самого ее горла, чуть не касаясь кожи… Хорошо все-таки быть немертвым — живой бы не успел остановиться… Так, теперь медленно отвести клинок назад — все-таки зрение меня не обмануло: не все то, чем кажется… А бедняжка только сейчас поняла, что случилось: побледнела, судорожно провела маленькой ладошкой по шее, думая, видно, что я ее перерубил. Но надо признать, нож не выпустила — что понятно учитывая ее природу. Чуть более жесткие черты лица, слегка иное телосложение, да еще необычный серо-стальной цвет глаз. Но немертвого нельзя обмануть — она не совсем человек, в ней явно есть доля крови нелюдей, толи гномов, толи еще кого… наверняка, ясно лишь, что не эльфов — их-то я за свою жизнь навидался. Но главное — она не человек, а посему приказ на нее, ну, никак не распространяется… Другого бы это не остановило — а мне, как бальзам на… на череп: не буду я ее убивать и все тут. Ну, точнее, пока прямого приказа не будет… А, впрочем, кто мне прикажет, если о ней никто кроме меня не зна… Ну, почему мы соображаем так медленно!
…Десятник не стал задавать глупых вопросов, мы, немертвые, вообще не задаем друг другу вопросы — не зачем как бы. Он просто подошел сбоку и ударил наискось… Так и не поняв, почему я медлю. Да я и сам не понимал…Зато понял другое: одну нашу такую большую ошибку… Мы выполняем приказы. Всегда. Мы не можем их нарушать, ибо мы немертвые. Вот только… Только никто никогда не отдавал нам приказа не убивать друг друга…
Он был опытным бойом. Но он стоял боком и уже занес меч для другого удара — он просто не успел среагировать… А мой клинок вошел ему в шею, между шлемом и броней, перерубая позвонки. Верная смерть — даже для столь качественно сделанного немертвого. И только затем я понял, что наделал. Нет, не так — что сделал! Принял решение. Сам. Без приказа. А немертвые так не поступают. Никогда — у нас… у них нет воли. А значит я больше не немертвый, ну, или не совсем немертвый. А еще понял, что все это не столь важно… по сравнению с тем, что мне предстоит сейчас… Отпустить меч — все равно никуда не денется… Раскрыть ладони — так подсказывают смутные образы памяти тех времен, когда я был жив. И с трудом — челюсть плохо движется из-за долгого отсутствия практики — с трудом выговорить такие простые, но важные слова:
— Не… бойся… меня. Я… друг.
…- А потом Кэр отпустил меч и что-то сказал по-вашему… А еще ладони показал — вот так!
Девчонка повернулась к стоящему слева от нее воину-скелету и протянула в его сторону обе ладошки, как можно сильнее растопыривая пальчики, силясь изобразить костлявые ладони немертвого.
— А дальше? — скелет даже чуть наклонился вперед, словно его и впрямь интересовали две детские ладошки
— Дальше?.. А дальше пришла Валешка! Точнее, сначала Кэр еще много чего говорил, а уже потом пришла Валешка… А, из того что Кэр говорил, я ни слова не поняла — но бояться уже меньше стала: он ведь меня не тронул и тому, в шлеме с гребнем не дал! И знак мирных намерений показал — а отец… отец говорил, что тех, кто так делает, не надо бояться, даже если очень, очень хочется… Фалк… Скажи — а с отцом правда все будет хорошо, да?
Скелет громыхнул доспехами, видимо, изображая пожатие плечами:
— Жент, маленькая ты наша, я уже говорил — Свет никогда не забывает тех, кто погиб во имя его: так что, пожалуй, твоему отцу сейчас гораздо лучше, чем любому из нас… А из нас так в особенности.
— Я знаю… Он тоже так говорил, перед
битвой — говорил мне, чтобы я не плакала, что он всегда будет со мной… вот здесь… — девочка положила руку на грудь, напротив сердца…Скелет машинально повторил ее жест и лишь, наткнувшись на холодный металл нагрудника, покачал головой, отгоняя собственные назойливые воспоминания.
— Да, Фалк, еще — ты же обещал не называть меня маленькой! — девочка поджала губы от возмущения — Маленькая ведь не смогла бы путешествовать с вами! Да она бы боялась вас до смерти и вообще…
— Ладно, ладно, извини… Ошибся. Ты же знаешь мы соображаем медленней людей… — Жент подозрительно посмотрела на "медленно соображающего" скелета и вопросительно хмыкнула
— Ну, не обижайся — я действительно не специально, ма… большая ты наша. Вон лучше перекуси, а там глядишь наши и управятся — город-то небольшой. Кэр с Валешкой вернутся и мы отправимся дальше…
— Ночью?! — Жент удивленно воззрилась на заходящее солнце.
— А то… Мы же немертвые. Нам без разницы…
— А, ну да… Фалк, а Фалк…
— Да, ма… тьфу! Да, Жент?
— А ты за кого: за ополченцев или за ваших? — дечока склонила голову набок, ожидая ответа… Скелет же замер на середине шага, явно глубоко задумавшись и лишь через пару секунд ответил:
— Хм…Как тебе объяснить…А ты?
— Не знаю… Если ваши победят — это плохо… они там всех убьют… А если ополченцы победят, они Валешку убьют и Кэра убьют… А это еще хуже!
— Ну, вот видишь. Мне только остается добавить, что они еще и меня убьют, а может и тебя…
— А… Ну, тогда я за наших! Хотя лучше бы этой войны вообще не было! Да, Фалк?
— Ну, да… — и скелет глубоко вздохнул, абсолютно не заботясь об отсутствии у себя необходимых для вздохов легких и гортани…
Как же, о боги, сложно работать с маленькими девочками!! Тем более с теми, которые и слов-то человеческих не понимают! Ну, да, да я признаю, что малость отстал от жизни и наречие Срединных земель трехсотлетней давности слегка не годится для северного города, но все же! Хорошо хоть, левый номер подвернулся — ну, в смысле тот, кто в десятке в строю стоит левее меня. Этот благо поблагоразумнее десятника оказался: и меня выслушал, и даже головой, в смысле черепом, кивнул, что раз девочка не человек, ее убивать не надо. И даже спрашивать не стал, зачем ей объяснять, что мы хорошие и трогать ее не будем… Объяснил… Не знаю уж, что он сказал, я в наречии горцев разбираюсь, как в некромагии… девочка, впрочем, вряд ли много больше моего поняла — все-таки этот язык тоже лет триста назад использовался. Но в любом случае толи объяснение все-таки дошло до цели, толи два размахивающих руками и лепечущих невесть что скелета выглядят весьма забавно, но обстановка стала несколько менее напряженной, а нам удалось убедить ее сидеть здесь и никуда не уходить. Кстати, этот левый номер и дальше полезным оказался — пока я еду, да вещи собирал, он сподобился-таки отыскать пару мешков подходящего размера… Зачем? Да потому что восьмилетний ребенок никак не может маршировать наравне с армией немертвых! Куда маршировать? А кто Хозяина знает — куда пошлет! Нет, нет, я, конечно, мог бы оставить ее здесь — в обезлюдевшем городе в днях пути от ближайшего населенного пункта, посреди хоть и пустынных, но отнюдь не безопасных земель, бросив все на произвол судьбы и великих Богов… Но, во-первых, мне было бы неприятно, что все усилия по ее спасению прошли даром, а во-вторых… Ну, если честно: я просто ни с кем еще ни разу не разговаривал с тех пор, как ко мне вернулась способность более-менее четко мыслить, и я в глубине ду… чего-то там тешил себя надеждой, что хотя бы пару дней будет с кем словом перемолвиться… если мы решим проблему языка, разумеется. Ну, а когда появится настоящая линия фронта — перебросить ее на ту сторону наверняка будет не так уж сложно…
Хотя, если уж, по правде говорить, то все это мне пришло в голову уже где-то под конец того дня, а собственно тогда, я и не думал о последствиях своего поступка. Я просто пытался ее спасти, как бы банально это не звучало… Нет, конечно, можно было забаррикадироваться в доме и держать оборону, но… я, во-первых, не сомневался, что сил превозмочь прямой приказ у меня все еще нет, да и если бы такие силы все же нашлись, "один против армии" — это далеко не самый перспективный вариант… Вот и решился я спрятать мою находку там, где ее даже сам Хозяин искать не станет — у себя за спиной, в мешке побольше! Никому просто в голову не придет, что немертвый будет помогать живому — это даже теоретически невозможно, а значит и искать девочку никто не будет!
Впрочем, как обычно все это было хорошо только на словах, а на деле… А на деле, не прошло и десяти минут, как на улице затрубили сигнал к построению. Хорошо, хоть не к походному… Пришлось все бросать, с помощью грубой силой запихивать яростно отбрыкивающегося ребенка в самый дальний угол, закидывать ее всем тряпьем, что попалось под руку и тут же бежать на улицу, занимать место в строю, а то еще решат, будто что-то случилось! А ведь, если решат, — обязательно проверят, сиречь еще разок дом обыщут… Я думаю, продолжать логическую цепочку уже не нужно, не правда ли?