Кэр-десятник
Шрифт:
— Валешка, боюсь сейчас гораздо больше тебя должно волновать какой немертвый эту махину, как ты говоришь, захватит, ибо у меня, пока подходящих кандидатур нет — как по мне, так тут нужно все наше осадное снаряжение, которое давно уже сгнило на руинах Ладоры и минимум месяц правильной осады!
— Я была так в этом уверена, десятник… Не знаю, как вы — но я еще помню, кто нами командует — и, клянусь… Валешка запнулась, бросив взгляд на Фалка, с интересом прислушивающегося к нашей перепалке, но упорно смотрящего куда-то в сторону — клянусь своим мечом, что для Полководца эта крепость не станет большим препятствием, чем любой из тех ручейков, что встречались у нас на пути…
— Ну, ну… Нет, ты, безусловно, права, Валешка, но… Битву
Валешка уже даже открывает рот, чтобы возразить, — но тут над войском встает тяжелый гул сигнального рога. А следом начинают перекликаться рожки поменьше — и мой в том числе: колонна распадается на две части, медленно перестраиваясь в полукольцо, и каждый десятник должен следить, чтоб не нарушился строй, чтобы десятка не отстала и не вырвалась вперед — и хотя нам ничего не угрожает, но дисциплина превыше всего… особенно в армии немертвых. А со склонов гор вокруг тем временем по одной, по две спускаются десятки внешнего охранения, спеша занять свои места в боевых порядках. В это же время вперед выдвигаются ранее державшиеся поодаль подразделения седьмой тысячи — каждый из солдат несет в руках тяжелый, в человеческий рост деревянный щит, окованный спереди железом. Кроме того, на каждую сотню приходится длинная осадная лестница с крюками на концах, чтобы цепляться за стены, — способы ведения осады неизменны, хоть триста лет назад, хоть сейчас…
Минут через десять все маневры закончены и войско выстроено напротив крепостной стены… Нам пока досталась относительно безопасная позиция — на правом фланге, около скалы — но самое подлое, что даже здесь я оставить Жент не могу! Оставить с ней кого-нибудь как раньше не выйдет — сейчас приказы отдает, наверное, лично тысячник, а сотники и тем более мы, десятники, лишь передаем их приказы по строю. Бросить мешок здесь — тоже не выйдет: уж слишком подозрительно он выглядит, а мы к сожалению не в заднем ряду — я ведь даже не знаю сколько еще сотен пройдут мимо этого места. Ну, а про то, чтобы просто отпустить девочку одну, и речи нет — с минуты на минуту нас пошлют в атаку и ее просто зарубит первый же встречный солдат — а выбраться незаметно невозможно — наша сотня стоит не с краю, а между двух других!
— Десятник — Фалк резко оборачивается ко мне, указывая куда-то вбок — смотрите…
Протяжный голос рога и топот тысяч ног заглушают его слова — штурм начался… Три тысячи воинов, удерживая линию строя со всех ног бросаются к возвышающейся впереди стене — а в ответ настоящим ливнем сыплются стрелы и арбалетные болты… к несчастью для защитников крепости абсолютно для нас безвредные… Сто метров… Стрелы, наконец, находят первую добычу — они не могут убить, но сбивают с шага, ломая строй… Пятьдесят метров… Солдаты, все как один, повинуясь сигналу рога вскидывают над головами щиты, заранее готовясь к встрече с наверняка припасенными тяжелыми камнями — единственному, что может навредить немертвому войску… Десять метров… Еще чуть-чуть и… Но в это мгновение, когда осталась каких-то десять шагов до сих пор ровный строй ломается и вместо ровных рядов до стен докатывается перемешанная куча из костей, доспехов и осадных щитов… А сверху уже сыплются смертоносные камни, ломая в равной мере что не такие уж и прочные бронзовые доспехи, что хрупкие кости…
— Кэр, там же лед! Они… они наверняка несколько дней подряд заливали водой подножие стен — и теперь там ледяная корка! — даже не ясно восхищена ли Валешка изобретательностью живых, или, напротив, в ярости от их коварной уловки.
— Седьмая и половина восьмой тысячи в расход… Если не отдадут приказ отступать — девятую постигнет та же участь! Боюсь, Валешка, сегодня у твоего Полководца не самый удачный день… Ты что-то хотел сказать Фалк? — я тут же перевожу тему, на желая связываться с
задетой за жи… в общем сильно задетой Валешкой.Фалк же по-прежнему бесстрастен — похоже гибель соратников его не то, что не трогает — даже радует. Нет, я согласен, что мы, конечно, не на той стороне в этой битве — но… все-таки как никак это наши товарищи, пусть, как и мы, уже мертвые.
— Взгляните на ту скалу, десятник! Видите, вон там, между двумя выступами. Эта расщелина, на мой взгляд, слишком мала для солдата, но думаю, маленькая наша, сможет в нее залезть при желании. Полагаю, вряд ли здесь есть более безопасное место в данный момент.
Да уж… штурм штурмом — но главная наша проблема не в этом и, по всей строгости, кстати, это я должен был думать над ее решением, а никак не Фалк! Да… думаю будь у меня кожа — сейчас бы был красным, как рак… Впрочем — самокритика потом, сначала просто критика. Идея-то, безусловно, хорошая, но вот только как бы добраться до скалы, не привлекая внимания сотников… Впрочем, думать мне приходится лишь несколько секунд — затем в дело вмешивается подарок судьбы… весом в полтонны. И еще один, а затем еще штук десять — катапульт в крепости явно в достатке — зачем их тут только держат?!
Впрочем, вчерашний опыт явно пошел нашим командирам на пользу — в этот раз стоило первому камню рассечь воздух, как тут же затрубили отход и, мы, уже не держа строй, бросились назад — как можно скорее выходя из зоны обстрела. И даже отсюда я если и не слышал, то очень хорошо представлял, как радуются защитники крепости…
— Кэр! Кэр! — вот девчонка! Я же сказал на понятном для нее языке — сидеть тихо и не высовываться! Так нет: орет чуть ли не на всю сотню, да еще и стоит в полный рост, на фоне этой расщелины! Хорошо хоть сотник далеко — кажется, получает новые указания от тысячника…
— Жент, я тебе что сказал! Пропадешь же, глупая! А ну, ложись, пока тебя не заметили!
— Кэр, там проход! Я вспомнила — мне о нем Варид рассказывал! — это я все еще недостаточно знаю язык, или она и в самом деле несет бессмыслицу?
— Тише, тише — я не глухой. Давай спокойно: какой проход — это раз? Какой Варид — это два? И что вспомнила — это три?
— К крепости! Я когда здесь была, подралась с Варидом, он здесь живет — а потом он мне рассказал об этой расщелине, что он в нее лазал и что она ведет в обход передней стены, вот!
— Все равно не понял, Жент, — мы медленно соображаем, объясни еще. Хотя нет, давай так: я позову Валешку — и ты объяснишь ей.
Надо ли говорить, что привлеченная в качестве эксперта Валешка поняла все с первого раза и без всяких вопросов:
— Значит так. Варид — это ее товарищ местный. Он ей когда-то рассказывал об этой расщелине, что, дескать, через нее ребенок — взрослый здесь не пролезет, не ободравшись до крови, так вот ребенок может в обход дозорных добраться до боковой стены крепости, а потом вдоль стенки выйти ко вторым воротам на той стороне. Видимо, он сам там бегал — иначе откуда ему знать. Об этом знают многие — но никто не заботится, взрослый, как я уже говорила не пройдет — а дети хотят и бегают, не охрану же ставить…
— Понятно. И ты думаешь…
— Да, десятник — немертвый тут пролезет. Во всяком случае без доспехов точно пролезет. А их можно нести над головой — там расщелина шире.
— Понятно… Ладно, можешь идти, Валешка. — я поворачиваюсь обратно к девочке — Жент, а Жент, скажи: ну вот зачем… Ты ведь могла просто промолчать, мы бы никогда не догадались спросить — а теперь… Мы же убьем там всех в этой крепости. И твоего друга наверное тоже убьем.
— А если бы я промолчала, убили бы вас! — мне кажется или она готова расплакаться! — Или еще кого-нибудь из ваших! А вы… вы хорошие! У вас только главный злой — это он приказал город разрушить, а вы не хотели — я же видела! И если бы я не сказала, я бы вас предала — а друзей предавать нельзя… никогда! — Жент не выдерживает и закрывает глаза руками