Кэд
Шрифт:
— Никаких разговоров! — закричал Матиссон. — Я хочу только эту, остальные не так выразительны.
Бурдик быстро просмотрел остальные фотографии.
— Он прав, Вал. Это особенно больно ударит по старой кокетке.
— Эти снимки — моя собственность, — сказал Кэд Матиссону. — Я даю их вам даром. Но эту фотографию вы будете печатать только, если я вам разрешу.
— Вы не имеете права запретить мне! — крикнул Матиссон.
— Напротив, — возразил Бурдик. — И если вы все же поступите по-своему, он может обратиться в суд.
Кэд повернулся к Верштейну.
— У меня есть
Верштейн задумался.
— Это хорошая мысль, — сказал он наконец. — Я сейчас же отправляюсь.
— Эй, минутку, — возмутился Матиссон. — Вы не смеете!
Но адвокат вышел, даже не взглянув на него.
— Вы отдаете себе отчет, Вал, что могли бы продать эту фотографию во все газеты и журналы страны. Что это с вами случилось?
— Ничего. Деньги — это еще не все. Просто я хочу помочь Джерри Маршаллу.
Бурдик подумал, что скорей всего Кэд заботится сейчас не о Маршалле, а о его сестре, и эта мысль показалась ему здравой.
Через час позвонил Верштейн.
— Все в порядке, — сказал он. — Я сейчас отправляюсь в комиссариат. Фридландер отказался от обвинения. Он заявил, что Джерри случайно наткнулся на револьвер в ящике стола и, не зная, что тот заряжен, нажал на курок.
— Но ведь все знают, что это ложь?
— Разумеется. Но кто возьмется это доказать?
Матиссон вздохнул. У него все же были снимки, которым позавидовали бы остальные газеты и которые он мог использовать, даже если эта история окажется совсем банальной.
— Через час мальчишка будет освобожден, — добавил Верштейн. — Правда, завтра его вызовут на дознание, но это уже простая формальность. Этот Кэд просто молодец. Никогда не подумал бы, что Фридландера можно шантажировать. Очень интересная мысль.
— Ну что ж, ничего не поделаешь, — проворчал Матиссон, вешая трубку.
Кэд и Бурдик встретили Маршалла при выходе из комиссариата. Вокруг него суетились журналисты. Энергичный полицейский проводил юношу до машины Кэда, которая тотчас же отъехала.
— Мистер Верштейн рассказал мне обо всем, — сказал Джерри. — Вы — замечательный человек, мистер Кэд. Как я смогу отблагодарить вас?
— Вы всем обязаны своей сестре, Джерри. Она — потрясающая девушка. Постарайтесь не забывать об этом.
Бурдик улыбнулся. Он услышал в голосе Кэда совершенно незнакомые нотки. Он знал об истории с Хуаной и подумал, а не сможет ли Викки Маршалл излечить Кэда?
Машина остановилась перед их домом.
— Поднимитесь, — сказал Кэд Маршаллу, — а мы немного прогуляемся. Отвезите Викки домой и постарайтесь больше не делать глупостей.
— Но Викки захочет поблагодарить вас, — сказал Маршалл, — вы должны подняться со мной.
— Я сделал все это не ради благодарности. Не заставляйте сестру ждать.
Маршалл вышел из машины, и она тотчас же отъехала.
— Хорошая работа, — сказал Бурдик, закуривая. — И красивая девушка…
— Да, — согласился Кэд.
Они долго ехали молча. Время от времени Бурдик искоса посматривал на Кэда, удовлетворенный вид
которого доставлял ему удовольствие. Впервые он видел своего друга таким веселым.На следующее утро оба покинули Нью-Йорк, чтобы отправиться в Голливуд, где они должны были сделать репортаж о забытых публикой звездах старого кино.
Они вернулись почти через десять дней. Кэд продолжал по газетам следить за делом Фридландера. Как и обещал Верштейн, Маршалл был оправдан. Фридландер же отправился в Рим, чтобы немного развеяться и отдохнуть.
В пачке писем, которые ожидали Кэда дома, была и записка от Викки Маршалл.
«Дорогой мистер Кэд! — писала она. — Я бы очень хотела поблагодарить вас за все, что вы сделали для нас с Джерри. Могу ли я вас увидеть? Буду рада, если вы заглянете к нам в любое, удобное для вас, время. Я почти всегда дома. Искренне ваша, Викки Маршалл».
В тот же вечер Кэд отправился к Викки. Он нашел ее серьезной, спокойной и умной: о такой собеседнице можно было только мечтать. Они проговорили до двух часов ночи. Викки сказала Кэду, что ее брат уехал в Канаду. Один из ее друзей занимает там высокий пост, и он предложил Джерри работу. Кэд понял, что для Викки было кошмаром иметь брата-педераста, но что она могла поделать? Они были очень дружны и искренне любили друг друга, но в такой ситуации лучше было расстаться. Викки сказала Кэду, что восхищена его работой. Она сказала об этом так просто и спокойно, что он был тронут.
— Несколько дней я буду свободен, — перед уходом сообщил девушке Кэд. — Не могли бы мы снова увидеться, например завтра? Можно было бы съездить куда-нибудь.
Она виновато посмотрела на Кэда.
— Я бы очень хотела, но это, увы, невозможно. Почему бы нам не пообедать завтра вместе?
— С удовольствием, — сказал он. — Разрешите мне пригласить вас. Я знаю один ресторанчик, где…
— Вы считаете меня плохой кухаркой? — с улыбкой сказала она.
Кэд невольно нахмурился — эта фраза напомнила ему о Хуане.
Викки, заметив, как изменилось его лицо, тут же добавила:
— Согласна. Приглашайте меня, это будет замечательно.
— Нет, — сказал Кэд, — сделаем, как хотите вы. Я с удовольствием приду сюда.
Они встречались все десять дней. На четвертый день Кэд рассказал Викки о Хуане и о неделях кошмара, которые прожил после ее ухода, о пьянстве и выздоровлении. В тот вечер он понял, что любит Викки Маршалл и что она тоже любит его, но ничего не стал говорить ей об этом. Призрак Хуаны был еще слишком реален, и, честно говоря, Кэд боялся быть втянутым в подобную авантюру.
Он даже обрадовался, когда Бурдик сказал, что им нужно ехать в Париж, чтобы сделать репортаж о наводнении его американскими туристами.
Был май. Кэд хотел получше разобраться в своих чувствах к Викки. Он очень много думал об этом и, наконец, решил, что разведется, а потом, когда будет свободен, сделает Викки предложение.
Не обсуждая этого с Бурдиком, Кэд посоветовался с опытным адвокатом, и тот сказал ему, что не видит никаких трудностей. В Мексике можно легко и быстро получить развод. Ему достаточно будет около двух недель пробыть в Мехико, чтобы договориться с хорошим адвокатом.