Кэд
Шрифт:
Без четверти час телефонный звонок заставил Кэда подскочить. Он подошел к аппарату. Текила слегка поддержала его, но все же он был полон холодной ярости.
— Алло? — донесся из трубки голос Хуаны. — Кто у телефона?
— Где ты была! — закричал Кэд.
— Это ты? Как мило, что ты позвонил. Я как раз думала о тебе…
— Где ты была?
— Где я была? А что, ты пытался созвониться со мной?
— Да, я пытался! Где ты была?!
— Зашла Анна, и мы решили сходить в кино.
Анна была свидетельницей у них на свадьбе. Эта толстая девушка с неискренним
— Не лги! Ты ходила с мужчиной. Кто это был?
Кэд услышал, как она затаила дыхание.
— Ты пил, Вал?
— Неважно. Кто этот мужчина?
— Не было никакого мужчины. Мы ходили с Анной. Если не веришь, позвони ей. Я дам тебе номер телефона.
— Я возвращаюсь в Мехико. Мы все выясним завтра, — и он резко повесил трубку.
Дрожащей рукой Кэд снова наполнил стакан и залпом выпил. Несколько секунд он оставался неподвижным, потом выронил стакан и повалился на кровать.
На следующее утро Кэд проснулся с ужасной головной болью. Он проглотил четыре таблетки аспирина, заставил себя встать под холодный душ, после чего почувствовал себя немного лучше, выпил три чашки крепкого кофе и принялся размышлять.
Хуана ему солгала, это было совершенно ясно. Он должен заставить ее сознаться и все ему объяснить. К дьяволу эта работа для музея. Его душевный покой стоит дороже трех сотен. Нужно немедленно вернуться в Мехико.
Кэд уложил свой чемодан, оплатил счет и отправился в аэропорт.
Уже в самолете он вдруг со страхом подумал, что скажет на это Сэм Венд. Ему пришло в голову, что дорога в оба конца и счет в гостинице теперь не будут оплачены. Снова ненужные расходы.
Хуана ожидала его, сидя в саду. Она была бледна, и под глазами лежали темные круги. Увидев Кэда, она поднялась навстречу, но он не позволил ей приблизиться.
— Покончим с этим сразу же, — сухо проговорил он. — Вчера в нашем доме был мужчина. Я слышал его голос. Ты мне сказала, что слушала какую-то пьесу по радио. Я просмотрел всю программу: никакой пьесы вчера не передавали. Значит, ты солгала.
Хуана посмотрела на него с вызовом.
— Если ты считаешь меня лгуньей, зачем же вернулся?
Кэд почувствовал, как страх сжимает его сердце.
— Зачем я вернулся? Ты забываешь, что я твой муж. Я имею право получить объяснения.
Холодный взгляд Хуаны подтвердил его опасения.
— Тут нечего объяснять, — сказала она спокойно. — Я слушала пьесу. Что ты еще хочешь услышать?
— Я повторяю, что вчера вечером по радио не было никаких пьес. Послушай, Хуана, врать бесполезно…
Она гордо выпрямилась. Ее глаза яростно блеснули.
— Пьеса называлась «Вы не унесете ее с собой». Она передавалась на коротких волнах из Нового Орлеана. Попроси Крила проверить это, если хочешь. Ты просто глуп, подозрителен и гадок. Я не могу любить мужчину, который наделен такими качествами.
Она быстро вошла в дом и хлопнула дверью перед носом Кэда.
В ужасе от того, что зашел слишком далеко, и может потерять Хуану, Кэд устремился следом, в отчаянии выкрикивая се имя.
Глава 4
Весь
вечер Кэд успокаивал Хуану. Больше часа он стоял перед ее запертой дверью, умоляя разрешить ему войти. В конце концов, она разрешила, но сказала, что не желает ничего слушать. Ей не нужны его извинения.— Я не лгунья, — проговорила она. — А ты мне не веришь, значит, не любишь.
— Попытайся понять, умоляю, — уговаривал Кэд. — Ты — первая женщина, которую я люблю. Я схожу с ума от ревности и ничего не могу с собой поделать. К тому же ты сама говорила, что ревность — доказательство любви.
— Но ты назвал меня лгуньей!
Они спорили до тех пор, пока Хуана, наконец, не смягчилась.
— Ты меня оскорбил, — сказала она со слезами на глазах. — Я не спала всю ночь. Ты был пьян, ты кричал на меня. Это так ужасно!
— Ты права, любимая. Я страшно огорчен, что так получилось. Обещаю тебе, что это больше не повторится.
Кэд обнял ее, и, после некоторого колебания, она прижалась к его груди.
— Я никогда не была так несчастна…
Через минуту Хуана уже улыбалась, и обрадованный Кэд предложил ей поехать в город и пообедать, чтобы отпраздновать примирение. Они отправились в «Негрум», и Кэд заказал шампанское, не беспокоясь об оплате, ведь его карточка члена клуба позволяла ему не расплачиваться немедленно.
Вернувшись домой, они занялись любовью, но Кэд заметил, что на этот раз Хуана была несколько рассеянна. Прежде, чем уснуть, он решил загладить свою вину и подарить ей что-нибудь, ну, например, часы «ролекс». Это было дороговато, но деньги еще оставались, а через пару месяцев будут новые поступления. Поэтому, когда Хуана, все еще немного надутая, отправилась за покупками, Кэд позвонил Крилу и попросил его достать нужные часы. Потом, чувствуя некоторую неловкость, позвонил Сэму Венду.
— Я передумал, Сэм. Эта работа не по мне, — сказал Кэд, стараясь держаться независимо. — Предложи лучше что-нибудь другое.
— Надеюсь, ты отдаешь себе отчет в том, что делаешь, — отозвался Сэм недовольным голосом. — Они будут в ярости. Я уже сказал, что договорился с тобой.
— Ну и что? Скажи, что ты ошибся. У тебя есть на примете что-нибудь другое?
— Нет. Пока ничего. Но Гарри Джексон очень доволен твоей работой на корриде. Он попытается поместить эти снимки в «Лайфе». Он еще хочет сделать для них статью о джазовых командах Нового Орлеана. Если это пройдет, он предложит тебе проиллюстрировать это фотографиями. Это могло бы дать немало денег. Я увижусь с ним завтра и позвоню тебе.
— Очень хорошо. Да, вот еще что. Продай несколько акций. Мне необходимы пять тысяч долларов.
— Еще? Но ведь я объяснил тебе…
— Это мои деньги, Сэм. Держи свои объяснения при себе.
— Я прекрасно знаю, что это твои деньги, но напрасно ты воображаешь, что их очень много. Сейчас твой капитал составляет ровно двадцать одну тысячу долларов и ни цента больше. Если я продам акции по теперешнему курсу, ты получишь лишь пятнадцать тысяч.
— Но ведь скоро я должен получить деньги, да? Ты же сам говорил о «Лайфе».