Казнить!
Шрифт:
– Ну – не буду тебе мешать веселится красавица... Сказал; улыбнулся ласково так, что на миг замерло девичье сердечко. И ушёл - наглец такой. И оставил её одну ! Е Ё !! О Д Н У !!! Негодяй ! Мерзавец !!!
…Закончив сеанс НЛП, осторожно освободил руку из девичьих пальчиков, вцепившихся в мою кисть с не девичьей силой; пожелал приятного времяпровождения и бочком, бочком – вдоль стеночки покинул станичную тусовку… Если я не ошибаюсь – а ошибаюсь я редко, вскоре за мной последуют разъярённые воздыхатели местной красавицы. А начинать с этого свой отдых в "домике в деревне" как то не хочется… Поэтому свернул в первый переулочек, выходящий прямо к реке, да и присел в густой тени плетня так, чтобы пробегающие поклонники меня не увидели, а я увидел бы только их спины… Минут пять просидел на корточках - даже ноги затекли. Неужели я ошибся в
В очередной поворот головы заприметил в ночной темноте знакомые дощатые мостки и лодку, привязанную к ним. Значит мне туда… Подплыл; закинул шмотьё на мостки и вышел из воды на берег, словно батька Черномор. Только в неглиже… Голым, значит… Прошёлся по мосткам; стал натягивать на себя одёжку. А у начала мостков меня уже встречает делегация. В одном лице, но очень серьёзном. Полкан - бабушкин собак, или кобель, или дворовый охранник. Я с ним не очень сдружился – времени на обнюхивание не было, но бабуля строго сказала ему – Это свой… Подошёл ко мне этот типус; молча обнюхал и развернувшись – потрусил к себе в конуру. А я… Ну… - не то, что струхнул, но что то такое присутствовало. Да и как не присутствовать: псина мне по это самое – мужское хозяйство, а голова так в пупок дышит. Про пасть и клыки в ней я вообще молчу…
Ладно – раз охрана дает добро на продвижение – пошёл следом за ним. Прошёлся по огороду; на ходу, нагнувшись, сорвал огурчик; обтёр о штаны и захрустел: зараза к заразе не пристанет… Дошёл до сарая; пригнувшись прокрался вдоль плетня и выглянул. Вон они голубчики: улочка от хаты просматривается далеко, а они затаились в темноте невысокого деревца у одной из хат. И всё бы ничего, но больно неспокойные они какие то. А в засаде нужно замереть и не двигаться. Ухмыльнулся, но бдительности не потерял: пусть покараулят подольше ! Обошёл хату, залез в окно отведённой мне спальни. Осторожно приоткрыл дверь и скользнул в горницу. За столом – спиной ко мне, сидела бабушка и перебирала разные травы, раскладывая их по кучкам…
– Нагулялся гулёна ? – раздалось внезапно в тишине, да так, что я непроизвольно вздрогнул – только чего это ты не как люди – через дверь, а как тать какой – через окно ? Услышала или почувствовала ?
– А есть ли чего покушать ? – сбивая наступательный бабушкин настрой, поинтересовался я – а то есть хочется !
– Садись, накормлю… - повернулась ко мне бабуля, улыбаясь. Часть рассортированных травок завязала нитками; часть просто сдвинула на край стола… Открыла железную заслонку печки" достала оттуда матерчатой рукавицей большую миску; сняла с неё крышку. Одуряющий запах разлился по комнате. Подошёл к окну; задёрнул занавеску, вызвав очередную бабушкину улыбку. В миске – жареная рыба в сметане. А, судя по запаху – ещё и с какими то приправами…
– Судачок… - пояснила она мне – городскому – только недавно приготовила… Не ждала я тебя так рано… Подтянул к себе миску:
– А кости куда ложить ? Не на стол же ?! Рядом с миской встала небольшая тарелочка и кусок материи – это вместо салфетки, наверное. Расправил салфеточку: не для форса, действительно нужно.
– А на что ты его изловила бабуля ? – спросил, поднося кусок рыбы ко рту и простонал в восторге – М…м…м… Вкусно как ! Бабушка с довольной улыбкой смотрела как я ем. Встрепенулась:
– Кого изловила ? – не поняла она. Я ткнул пальцем в рыбу:
– Ну его… Как; на что; где; чем ? Я тоже хочу порыбачить… Дарья
поняла – о чём я: расхохоталась весело, заразительно:– Сказал, тоже – наловила… Попросила – мне и принесли… Понятно.
Куски, размолотые крепкими зубами и обильно смазанные подливой – один за другим проваливались в желудок. Хотел и пальцы облизывать, но вовремя спохватился – я, всё таки – городской. Вытер тканью, а передо мной уже чашка с дымящимся чаем стоит и тарелка с кусками пирога. Попробовал – это что то ! Пицца в местном исполнении: лепёшка, покрытая соусом с сыром, грибами, мясом и накрытая тонким слоем поджаренного теста. Съел половину – больше не осилил. Откинулся от стола с довольной физиономией:
– Если ты меня так кормить будешь – я в дверь проходить не смогу !
– Главное – чтобы ты в поезд поместился – рассмеялась бабуля – а не вместишься – здесь останешься ! Знаешь – какие у нас девки ?
– Знаю… - вздохнул – нагляделся, да наразговаривался…
– Потому то в окошко шмыгнул, а не в дверь ? – прищурилась Дарья – неужто наших шалопаев испугался ? – в глазах плясали бесенята.
– И кого ж ты успел потискать, что тебя аж трое ждут на улице ? Об-ана ! Откуда знает ? Выходила – увидела ? Или почуяла – ведьма же ?
– Да никого я не щупал ! – возмутился искренне – сыграл, да спел им одну песню, а местная красавица стала требовать спеть ещё ! А я сюда петь, что ли приехал ?! Отказал, конечно ! Так она вцепилась мне в руку и тащит в круг – пойдём танцевать ! Такая наглая ! Наверно влюбилась в меня ! – с гордостью закончил свой спич. Дарья недоумённо смотрела на меня, а в конце рассмеялась:
– Самая красивая, говоришь ? Да – Марьяна такая – она может… Только вот насчёт влюбилась – это ты загнул ! Никого она не любит – кроме себя ! И вертит парнями в своё удовольствие !
– Ну и пусть себе вертит… - ответил небрежно – я, кстати так и понял. И отказался с ней танцевать. И ушёл, но – попрощался… А за мной после трое побежали. Наверное на что то обиделись ?
– А ты от них удрал ? – веселилась бабушка – или испугался ?
– Да было бы кого пугаться – их же всего трое… Просто первый день не хотелось начинать с драки. Вот второй – пожалуйста… Бабуля рассмеялась, с умилением глядя не меня:
– Ну Гриша – вылитый Гриша ! Тот тоже не охочь был до драки, но уж если начнёт – всемером не остановят !
– Так уж и всемером ? – подначил я развеселившуюся бабулю…
Вот так – за разговорами, да за едой (на еду меня пробило серьёзно) - просидели ещё пару часиков. Время ещё детское но больно я устал: дорога в вагоне; дорога в машине. И развлекушки эти нервы пощекотали… Ушёл к себе в комнату; разделся и сразу же заснул. Утром проснулся от солнечных лучей, бьющих прямо в глаза. Занавеска была отдёрнута (бабушка постаралась)… Пришлось вставать. Вышел в горницу; прислушался – никого… Перекусил тем, что Дарья оставила мне на столе и в печке. А оставила она немало: недоеденного вчера судака в подливе; тушёное мясо в небольшом казанке; стакан густой сметаны (у нас такая зовётся каймаком); остатки пирога; вазочку с вареньем и мёдом. И конечно же – свежий каравай хлеба. Позавтракал; пошёл во двор налаживать отношения с барбосом. Вышел на крыльцо; подозвал охранника. Полкан степенно подошёл; не жеманясь съел с руки всё, что я ему предложил; вильнул пару раз хвостом в знак благодарности и ушёл к себе в будку. Ну всё – контакт налажен… Пошёл через огород на речку. У мостков лодки не было. Вот так дела: пожилая бабушка рассекает себе на лодке через реку. Если на авто рассекает – то это понятно, но чтобы на лодке ?! Ну… - раз может, значит может…
Побултыхался в реке; вылез; прошёл во двор. Окинул хозяйство опытным взглядом: где чего требуется. Ну и начал, понемногу. Сначала подправил плетень: заострил несколько кольев и вбил в землю, выровняв плетень. Отошёл, посмотрел – нормально… Потом нашёл в сарае серп; пошёл на речку камыш резать. Не молодой – старый, прошлогодний. Нарезал несколько пучков; вытащил из воды полоски лыка – коры, содранной с дерева: они как раз размякли. Связал камыш в пучки и притащил к хате. Залез по лестнице на скат крыши; разворошил старые связки, уже подгнившие; выбросил и стал настилать новые. За этим занятием меня и застала вернувшаяся Дарья. Поохала, как водится; похвалила. А я размешал глины, да и замазал новые связки камыша. Высохнет – ещё несколько раз обмажу… После обеда ещё кое чего поделал по хозяйству – до вечера. А вечером сели ужинать. В этот раз были уже другие вкусности…