Казнить!
Шрифт:
– И знать не хочу – отрезала суровая женщина. И это со мной ?!
– Ну раз вы, сударыня, не намерены вести светские разговоры – я, с вашего позволения удалюсь в личные покои… - пробурчал, вставая.
– Приятных вас сновидений приятный во всех отношениях юноша… - не осталась в долгу вредная старушка. Вот ведь: живет в глухомани, аборигенка эдакая, а как по светски то выражёвывается !
– И вам тем же концом по тому же месту, любимейшая бабушка… - ехидно процедил, проходя мимо. И что же в ответ ?
– А будешь грубить бабушке – нашлю на тебя бессонницу на всю ночь, или сон с Марьяной… Да не в голом виде, развратник, а совсем наоборот. Ох она на тебе и отыграется за слёзы свои девичьи !
Меня даже передёрнуло, как представил Марьяну в главной роли в сне про садо-мазо ! Ну её – эту Марьяну – лучше быть вежливым.
– Приятных вам снов сударыня ! – с голоса моего мёд можно пить.
–
Утром встал ни свет ни заря – то есть ещё затемно. Сам встал ! Взял тощий рюкзачок со всеми причиндалами для скалолазания; нацепил на пояс нож в ножнах; ещё один – засапожник засунул за пояс – попозже засуну за голенище. Вышел в горницу: керосиновая лампа с длинным пузатым стеклом у края лампы и вытянутой трубкой вверху довольно ярко освещает комнату; бабуля хлопочет у плиты… Обернулась удивлённо, даже остановилась. Недоумённо спросила: Да ты никак сам встал внучек ? И заметила в руках котомку…
– И куда ж ты в такую то рань собрался Мишенька ? Ответил глухо:
– Злые вы… Уйду я от вас… Дарья уперла руки в боки:
– И куда же ты уйдёшь обиженный ты наш ?
– А куда глаза глядят – туда и уйду… - пробурчал обиженно. Хапнул со стола кусок каравая; кусок колбасы копчёной домашней; несколько кусков сахара – сколько в жменю поместилось; завернул всё это в холстину – с обиженным видом на лице и направился к двери.
– Миша ! – вскрикнула растерянно бабуля, но только громкий хлопок входной двери был ей ответом. Мужчина в гневе ! Вот так вам !!! Шёл к лодке у мостков и вдруг поймал себя на мысли: а я ведь не играю – я и правда обижен, если не зол ! Ты чё – братан ?! Берега потерял; рамсы попутал ! С какого перепуга ты вдруг разозлился ? Верни всё взад ! Ну… - возвращаться обратно не стал – плохая примета, а вот дурь из головы выбросил напрочь: нашёл на кого обижаться – на самого родного, после сестрёнки человека. Вернусь – извинюсь. Но не сразу… С тем и переправился на тот берег; сложил вещи на берегу и погнал лодку обратно. А на мостках уже стоит Дарья. Подогнал лодку; вылез из неё и снова дурь из меня попёрла – прыгнул с мостков в реку да и поплыл к тому берегу. Кролем поплыл – красиво так – самому приятно…
Оделся быстро; подхватил тощий сидор и ломанулся в подлесок – бабуля уже подплывала. Ну не хотелось мне семейной сцены на природе: вечером в хате померяемся – и хто из нас кого больше любит ?! Я, конечно, понимаю мотив её отказа – даже не выслушав меня, но нельзя же с мужчиной вот так ! С нами нужно ласково, обходительно ! По шерстке погладить и так – между прочим, отказать… А то ишь – нахватались, понимаешь, заразы этой западной, феминизмом обзываемой и давят нас – как тот алкаш кошку, попавшую в банку с самогонкой: выкручивает её бедолагу и приговаривает – Ну давай, родная – ещё капельку ! Так и нас, горемык… А мы терпи такое ?!
Дошёл до первой горки – того места, где меня хотел загасить местный Отелло со своими кунаками. Прошёл мимо – ничего в душе не ворохнулось: все остались живы и даже не пострадали – почти… Забрался на горку по пологому склону; определил ориентиры и направление на следующую цель моего восхождения. Не напрасно залез: бывал я в лесах Украины и Белоруссии; и в лесах предгорья Кавказа и Средней Азии; и в сибирских лесах на Дальнем Востоке – помотало меня по Родине матушке… И во всех них есть свои особенности и свои трудности в ориентировании. И даже здесь: можно пройти в ста метрах от горки и не заметить её за стволами деревьев и кустарника. Так что визуальный ориентир направления необходим… Спустился и пошёл ко второй горке. Вышел к горке почти точно, хотя и поплутал немного…
Вышел в подлесок перед горкой; оценил подходы и прикинул оптимальный маршрут восхождения. Подошёл поближе; уточнил – с небольшими поправками. И полез наверх. Скальная стенка довольно крутая, но достаточно шероховатая: есть за что зацепиться и есть куда ноги поставить. Распластался по каменной стенке и полез вверх – как паук, переставляя конечности и трижды пробуя на прочность каждый камень опоры. Залез наверх. Вспотел, как будто водой окатили. Сесть бы – дух перевести, но нельзя: на ветру, "гуляющем" по верхушке скалы легко можно застудиться, а там и до воспаления лёгких или мышцы какой недалеко. Так и проходил, махая руками – словно подавая кому то непонятные знаки. Остыл и стал спускаться вниз. Спуск крутоват, но достаточно лёгок. А вот внизу, подстелив под седалище вмиг опустевший вещмешок – присел на нагретый жарким майским солнцем. Передо мной, на холстине, скудный обед: что под руку попало при спешном отступлении их хаты. Перекусил; запил водичкой… Вздохнул… Ну вот вроде бы Мишаня – парень жизни немного понюхавший, а уж я то - вообще жизнь проживший очень активно ! И какие то детские обиды !!! НО ! Михасику то невдомёк моё поведение,
но я знаю точно – надо ! Надо дожать Дарью: тут ещё мало женщин знает, что кое кто из мужчин тоже умеет играть в их игры – заставь партнёра сделать так, как ты хочешь ! Это здесь и сейчас – прерогатива женщин… А мне надо !Посидел, отдохнул, да и почапал, по запомнившимся ориентирам, обратно. Дошёл до первой горки, а там рукой подать до речки. Вышел к подлеску у реки ещё засветло, но к реке не пошёл: стал ждать темноты, чтобы переправиться на тот берег уже по темноте… Час-полтора предался безделью физическому и тщательному обдумыванию своих слов и действий умственно: и так поворачивал ситуацию и эдак. Наконец – в полной темноте, при лунном сиянии растущей луны подошёл к берегу. Поднялся повыше по течению – с запасом, чтобы меня снесло течение к нашим мосткам. Разделся: рубашку, шаровары и ботинки сложил в котомку. Зашёл в воду и не торопясь поплыл на спине, держа вещмешок в одной руке и загребая второй… Поднялся я по течению с запасом: последние несколько десятков метров я просто проплыл по течению. Ухватился за мостки; закинул котомку; вылез на мостки. Вылез отжал трусы; постоял несколько минут. И осторожно пошёл к хате. У начала мостков меня встретил Полкан. Погладил лобастую башку; почесал за ушами – вижу пёс доволен. Пошли к хате через огород. Дошёл до края и решил свернуть к своему открытому окну: залезу потихоньку и лягу спать. Не усну долго, конечно, хоть и устал: желудок требует а тело завопит позднее – накорми нас ! Однако – придётся вам потерпеть: люди вон по несколько дней голодают и ничего – не умирают. А завтра с утра схвачу еды побольше и снова в лес: там ещ1 три горки в обозримом глазами пространстве, вытянутые от меня в "извивающуюся змейку". Однако повернуть к окну не удалось – наткнулся на Полкана, вставшего от меня слева. Попытался обойти спереди – не получилось – он начал двигаться вперёд вместе со мной. Решил не сталкивать этого кабана со своего пути – мало ли что, просто обойти сзади. Но собак попятился назад ! Да он меня к окну не пускает ! Ладно. Хотел кувырком, через пса, перекинуться на ту сторону – к окну, но пёс вдруг оскалился; схватил меня пастью за руку – я даже не успел её отдёрнуть ! Ну не ожидал я такого от лучшего друга человека ! И пошёл я, "ведомый" изменщиком в хату, бурча недовольно:
– Так, значит… Ладно… Посмотрим ещё предатель… Попросишь ты у меня ещё чего-нибудь… Тогда узнаешь как своих предавать…
Полкан довёл меня до открытой двери в горницу; завел; отпустил руку и скользнув назад толкнул башкой в зад так, что я чуть не упал – пришлось сделать два шага вперёд и предстать пред кари очи моей ненаглядной и любимой бабули. Обернулся назад:
– Ты чего толкаешься гад ! Полкан беззвучно оскалил клыки: то ли усмехнулся на мою ругачку, то ли предупредил – за базаром следи !
– Ты на него не сердись Мишенька – это я его попросила тебя привести. Ты на меня ругайся ! – виновато произнесла Дарья. Я насупился; мотнул головой вроде как – не буду ругать и направился к своей спальне. Дарья метнулась из-за стола наперерез и перехватила меня у двери. Схватила за руку.
– Ну куда же ты Мишенька. Поешь, а потом и спать ложись… Ведь весь день, почитай голодным проходил, обидчивый ты мой !
Покушать, покушать ! – завопил желудок и организм вроде бы тоже согласился – Не мешало бы подкрепиться хозяин. А я что – я сам себе не враг, если только не нужно поголодать. Тут вроде бы не нужно: надо дать женщине путь к примирению. А использует она его или нет - посмотрим. Не сопротивляясь сел за стол; пододвинул к себе тарелку с жареным мясом и стал неторопливо есть, насупившись. И не заметил, как почти всё умял: и вкусно и есть очень хотелось…
– Ешь Мишенька, ешь… - погладила меня по голове бабушка и не обижайся ты на меня – старую, выжившую из ума старуху…
На свою любимую бабулю я не обижаюсь, а вот на старую, выжившую из ума старуху – буду – упрямо возразил я. Дарья всплеснула руками и с искренним огорчением воскликнула:
– Ну чем же я тебя прогневала – свет очей моих !
– Ты со мной, как с маленьким разговариваешь ! – обиженно воскликнул я – небось со взрослым мужчиной ты бы не стала так разговаривать: обрывать, даже не дослушав ! Сказал и понял: если надо - Дарья любому рот заткнёт, не смотря на возраст и положение !
– Ты уж прости меня глупую… - вздохнула бабушка – не хотела я тебя обидеть… Виновата – каюсь… Потому – задавай свои вопросы… Теперь уже мне надо виниться-каяться, но так – по мужски. Вытер руки о полотенце; встал; подошёл к Дарье, приобнял за плечи:
– Да не вопросы это – так, просьбишка малая… Дарья вздохнула:
– Говори уж просьбишку свою… - обречённо выдохнула она…
– Ну что ты так вздыхаешь… - прижался к ней ещё сильнее – не на войну ведь отправляешь… - отшутился я. Прошёл, сел на своё место и, собравшись с духом сказал – как в ледяную воду прыгнул: