Чтение онлайн

Я остановилась на небольшом расстоянии от вольера и посмотрела на насторожившегося пса. Молодой, здоровый, но доверия к людям в нем не было. Жаль. Долго приют здорового пса держать не сможет. На передержку такого нелюдимого вряд ли кто возьмет. Эх, жалко… Хороший ведь пес. Вздохнув, улыбнулась Грозному и отправилась к двери.

Увидев меня, белочка нахмурилась, сердито сдула рыжую кудрявую прядь со лба и недружелюбно поинтересовалась:

— Ну, и чего пришла?

— Дома надоело сидеть, — улыбнулась я.

— Ей надоело, а мне потом выслушивай от твоей сестры, когда домой придешь, согнутая буквой Г! Я же сказала, чтоб

раньше понедельника ты и не думала здесь появляться.

— Ай, Римма, не ворчи, — фыркнула я — Посижу сегодня с кошечками, глазки покапаю, мази повтираю, покормлю…

— И все-то у тебя продумано, — белочка скептически выгнула бровь.

— А как же! — подмигнула я.

— Ладно, — сдалась рыженькая, предварительно с неодобрением цокнув и дернув хвостом. — Иди к своим кошечкам.

Я просияла и пошла, куда послали.

В приюте все было как всегда: животных — много, дуалов — мало. Белочка, хоть и ответственная за приют, сама бралась за любу работу, а в перерывах умудрялась контролировать остальных. Посадив обратно в клетку очередную подопечную — грязно-белую, тощую, потрепанную, недавно стерилизованную Моньку — проследила взглядом за подругой, что-то ищущей в шкафу и раздраженно бурчащей себе под нос что-то устрашающее. И только сейчас заметила, что Римма-то как будто изменилась. Ну, конечно, прическа почти не похожа на ядерный взрыв, ногти в лаке, а на ресничках — тушь. За все время нашего общения я впервые видела белочку в макияже на работе в 'лапе'. Память услужливо подкинула эпизод., как рыженькая выходит из незнакомой машины.

— Римма, ты сегодня, случайно, не уходишь пораньше?

Белочка, не отрываясь от процесса поиска, ответила:

— С чего ты взяла?

— Да просто так подумалось. Ты сегодня немного необычно выглядишь.

— В смысле? — Римма повернулась ко мне с озадаченным выражением лица.

— В смысле как будто на свидание после приюта собираешься, — пояснила я.

На секунду Белочка смешалась, а потом хохотнула:

— На свидание после 'лапки'? Ну, ты даешь, Тома. Пахнущая собаками, медикаментами и немного отходами жизнедеятельности — и на свидание.

Я смутилась.

— Ой, ну все, все. Осмеяла. Кто тебя знает, вдруг ты любишь экстремальные свидания?

— Да-да. Экстрим — наше все. Без экстрима — свет не мил, — улыбнулась Римма, достала нужную ампулу и вышла из комнаты.

Перед тем как уходить из приюта, я собрала пакет с мусором, чтобы выкинуть по дороге. Оплачиваемой уборщицы в 'лапе' не было, так что на каждом волонтере лежала ответственность за уборку своей рабочей территории.

Только я накинула пуховик и собралась выходить, как смартфон зажигательной трелью известил о входящем вызове.

— Привет, — ответила я на звонок.

— Привет, Лисичка, — раздался из микрофона приятный баритон. Голос был пронизан улыбкой настолько, что я почти воочию увидела ямочки его обладателя. — Как дела?

— Отлично. Домой собираюсь. Кстати, очень хорошо, что ты позвонил, у меня к тебе дело есть.

— Откуда собираешься? Могу подбросить. Заодно и дело обсудим, — предложил Ар.

— Да нет. Не нужно. Я через полчаса уже дома буду. Заходи в гости. У меня чай вкусный с чабрецом, — улыбнулась я, сдерживая тоскливый вздох по ощущению ветра в волосах и замаскированным обнимашкам с байкером. Ох, уж эта травма подхвостья!

— Договорились. Привезу к чаю. Жди, — согласился змей — И береги хвостик!

Выдав

финальное указание, в ответ на которое хотелось показательно недовольно фыркнуть и крайне довольно улыбнуться, Ар отключился. А я подхватила мешок с мусором и вышла на улицу, даже не пытаясь обуздать улыбку, которая не согласилась бы обуздываться ни за какие коврижки.

Проходя мимо сарая с вольерами, я услышала звук возни и приглушенные ругательства. Любопытство не порок, а предустановленный магнит для приключений. Не раздумывая, решила заглянуть. Дверь сарая была распахнута, из нее на улицу падал тусклый грязно-желтый свет. Я остановилась на пороге. Передо мной открылась картина, которую я никак не ожидала увидеть: волонтер в резиновых сапогах до середины голени, старых широких брюках и замызганном тулупе, согнувшись поперек себя, сгребал в кучу вонючую солому, чтобы потом запихать ее в мешок. При этом рыжий хвост то замирал, то яростно вилял, а уши, то и дело, нервно дергались. Парень бубнил себе под нос что-то явно не слишком цензурное.

— Игорь, привет, — поздоровалась я.

Сказать, что я была удивлена — ничего не сказать. Вот уж не думала, что сын главы снизойдет до уборки фекалий.

Лис злым движением утрамбовал очередной внушительный пучок соломы и разогнулся. Увидев меня, криво улыбнулся. Видно было, что хотел улыбнуться ровнее, но паршивое настроение внесло свои коррективы в мимику.

— Привет, Тома. А ты здесь как? Римма говорила, что раньше следующей недели не появишься.

— Да, но я дома не усидела. Соскучилась, — пожала плечами я.

— Я, наверное, еще в должной степени не постиг дзен, чтобы понять, как по всему этому можно скучать, — проворчал Игорь, снова принимаясь за грабли.

— Если тебе это так не нравится, зачем ты тогда вообще этим занимаешься? — поинтересовалась я.

— Гражданский долг, чтоб его, — усмехнулся лис. — А долг приятным быть не может в принципе.

Я улыбнулась и уже собралась попрощаться с Игорем, но он заговорил первым:

— Ты домой?

— Ага, — кивнула я.

— Подожди меня. Я тебя подвезу. Это последний вольер на сегодня.

Настроение у парня было на пару миллиметров выше плинтуса, но, выбирая из частного транспорта и общественного, я остановилась на первом.

— Хочешь, помогу? — предложила я. Надо же хоть как-то отблагодарить доброе намерение лиса.

— Не хочу. Пусть из нас двоих смердит от кого-то одного, — усмехнулся Игорь и заработал граблями вдвое быстрее. — Подожди меня во дворе.

Я кивнула и отправилась к мусорному контейнеру, чтобы выкинуть пакет. А потом стала прохаживаться мимо вольеров, чтобы скрасить ожидание. Какое-никакое, а развлечение, и не замерзну. У клетки, которую занимал Грозный, я остановилась. Пес сидел у будки и внимательно следил за моими передвижениями.

Я присела перед сеткой, отгораживающей территорию собаки, наклонила голову и вгляделась в темный силуэт зверя.

— Красавец, — тихо произнесла я. — Ты очень красивый собак.

Грозный моргнул и тоже наклонил голову, рассматривая странную девицу, усевшуюся перед его вольером и загораживающую обзор.

— Знаешь, тебе пора бы уже начать проникаться дружелюбием к людям, — обратилась я к псу. — Мы тебя кормим, убираем за тобой, ты в безопасности.

Грозный моргнул.

— Да, за решеткой, но так ведь ты же бездомный, а характер у тебя взрывной, как тебя выпустить?