Капитан Два Лица
Шрифт:
Все это — лишь подготовка. Но вскоре Ино поймет, что подготовка почти всегда намного страшнее основного действа.
На этот раз, когда Лува бросила в лицо пригоршню света, Дуан проснулся с прекрасным ощущением бодрости. Этот иногда повторявшийся сон он очень любил, потому что после плавания на Пирокко ему наконец удалось окончательно осознать: он — пират и, несмотря на юный возраст, не из худших. Не щенок, потому что остальные в команде обязаны жизнью и ему в том числе. А еще потому, что, как оказалось, старый капитан заложил вовсе не три блока взрывчатки из корабельного
Спихнув Плинга с соседней подушки на пол, Дуан встал и широко зевнул. Почти сразу рука скользнула по груди и нашла маленький ключ на шнурке. Пожалуй… нужно было сделать копию. Для Дарины и для самого Железного, если, конечно, он не подумал об этом сам. В конце концов, в навязанной Дараккаром Безобразным новой жизни у Ино ле Спада оказалось куда меньше опор, чем он сам рассчитывал. Потому что Розинда…
При этой мысли он, уже начавший приводить себя в порядок, выронил гребень и в который раз порадовался, что неуклюжее, торопливое одевание не наблюдают какие-нибудь слуги. Дуан привык уделять некоторое внимание внешности, но просто не мог тратить на нее много времени. Конечно, на «Ласарре», частенько заходившей в самые разные порты для самых разных дел с самыми разными людьми, все старались выглядеть более-менее прилично. Нечистоплотность считалась прерогативой Крыс и гоцу и, как уже было проверено, приводила к болезням. Поэтому ценным навыком считалось не только хорошее владение оружием, но и умение принять нормальный вид за считаные швэ. Дуан вспомнил об этом, ползая под столом в поисках гребня, и фыркнул.
Конечно, в дверь постучали именно в тот момент, и Дуан, спешно вскочив, мельком глянул на себя в зеркало. Стук был не как вчера, — слишком официальный и скромный. Значит, пришел кто-то из Совета или…
— Доброе утро, ваша светлость. Простите, если я вас отвлек.
Старший церемониймейстер Вейг улыбнулся суховатой, и он сам, но довольно приятной улыбкой. Дуан, отдуваясь, прислонился к дверному косяку.
— Ничего страшного, я заканчиваю. Что-нибудь случилось? Или я на что-нибудь опаздываю из того, что вы напланировали?
Церемониймейстер потер свою лысину, стукнул каблуком и покачал головой.
— Что вы, что вы. Сегодня многие ваши гости пожелали посмотреть праздничный город и выезжают на прогулки к морю. Вам совершенно не обязательно с ними присутствовать. Собственно говоря, как и всегда. Вы даете только обед, если гости вернутся раньше. И бал вечером.
— Простите, я в этом не силен. Тогда что вас привело?
Вейг переступил с ноги на ногу и наконец пояснил:
— Я просто хочу сообщить, что некоторые гости уехали. Несколько кхарров и баронов.
Дуан чуть приподнял бровь.
— Так скоро?
— Срочные дела.
Ах вот оно что. Церемониймейстер шумно сглотнул: он явно опасался королевского гнева. Дуан вздохнул и решил не мучить Вейга необходимостью придумывать пояснения.
— Иными словами, ее светлость Розинда им не понравилась…
На вытянутом лице с большим носом ничего не отразилось, но ответ все же был честным:
— Вчера она вела себя несколько… необычно для особы на выданье, при всем уважении. Старомодно настроенная часть света не может оценить такого поведения.
— Да что там. — Дуан виновато развел руками. — Даже я не могу.
— Возможно, вам следует еще раз попробовать поговорить с ней? Она не выходила из комнат почти все время, что вы путешествовали по стране, и удостоила нас своим вниманием только после вашего приезда. Мне кажется, она все же может вас… услышать.
Вейг
говорил ровно: без поучительной интонации, но и без особой надежды, зато с явной осторожностью. Возможно, ему — человеку довольно старому, увидевшему при дворе немало Приливов, — трудновато было избавиться от ощущения, что перед ним вновь помолодевший король Талл Воитель, тяжелый на руку. Наверняка при отце даже дать хороший совет считалось тем еще риском. Примерно как у пиратов — украсть что-то из проклятой гробницы.— Вы совершенно правы, та’аш Вейг, этим я и займусь, раз у меня есть свободное время. Пожалуйста, скажите смотрителю конюшенного двора, чтобы приготовили двух лошадей: моего Круфа и любую из кобыл принцессы. И пусть старшая камеристка сообщит принцессе Розинде, что ее присутствие обязательно.
Вейг кивнул и, поколебавшись, уточнил:
— А если она… не захочет?
Видимо, это было вполне возможным раскладом. Дуан пожал плечами.
— Пусть повторит, что это обязательно, и добавит, что я огорчусь. Может, поможет.
Старший церемониймейстер снова кивнул, кажется, с долей сочувствия. Раздалось негромкое постукивание, и Плинг вышел на порог, держа королевский гребень в пасти. Вейг удивленно уставился на него, потер глаза и, кажется, покачнулся. Поросенок не обратил на долговязую фигуру вообще никакого внимания и просто сел.
— Спасибо, приятель. — Дуан наклонился, забрал гребень и начал обтирать его зубья платком. — Не пугайтесь. Подарок народа, надо ценить. Вы можете идти.
Отвесив скромный поклон, Вейг развернулся, но Дуан опять его позвал:
— Слушайте, а чем вы занимались, когда мой отец… ну… он ведь не жаловал такие большие празднества. Они, наверное, были редкими.
Вейг полуобернулся.
— В свободное время можно, к примеру, вышивать занавески. Знаете, ваша светлость, я очень счастлив, что вы здесь.
Если это и была лесть, то достойно задрапированная. Проводив церемониймейстера глазами, Дуан прикрыл дверь.
Розинда была сегодня в наряде для верховой езды: на ней красовались темно-зеленый корсаж, такие же штаны, накидка и светлая блуза со свободным, но не слишком широким рукавом. Голову украшало подобие тиары — правда, тиара была костяная и венчалась ветвистыми рожками. Оглядев сестру, постукивающую ногой по грунту и то и дело дергающую уздечку, Дуан бросил:
— Надеюсь, не встретим охотников. Тебя примут за оленя.
Розинда надула губы и фыркнула.
— Мы что, едем в лес?
— Увидишь. — Дуан на этот раз улыбнулся и подошел к своему белому, с подпалинами вокруг глаз, длинногривому коню. — Ты выспалась? Не убегала к побережью?
— Вчера нет. — Сестра махнула рукой, отгоняя двух конюхов, как мух. — Сегодня подумаю. Ну, вперед?
Она проворно вскочила в седло, пришпорила лошадь и сразу помчала во весь опор. Ворота были распахнуты мгновенно: видимо, эта выходка Розинды тоже стала здесь привычной. Дуану ничего не оставалось, кроме как со всеми возможными достоинством и невозмутимостью последовать за ней. Брат и сестра быстро пересекли парк, преодолели замковый мост и вскоре уже ехали вдоль набережной. Здесь Розинда сбавила: задавить ребенка или собаку ей явно не хотелось. Лошади пошли бок о бок, по самому краю мостовой.
Море вернулось; в следующий раз оно должно было уйти и обнажить гальку только вместе с Лувой. Кое-где по гладкой бирюзовой поверхности плавали лодочки; сидевшие в них люди собирали сетями остатки розжига, которые не сгорели дотла и не были унесены течением. Очищать от них воду считалось не только уважением к морю, но и полезным делом — собранное можно было использовать на собственных угодьях, что-нибудь удобрить. Просоленная зола, благословленная богами, усваивалась намного лучше обычной.