Капитан Два Лица
Шрифт:
— Раз ты это знаешь, к чему подобные домыслы? И неужели я не похож на твоего брата?
Она улыбнулась ещё слаще.
— Похож. Слишком похож, но ведь самозванцы часто похожи, на то они и самозванцы.
— Розинда!
Она будто не услышала.
— Ты… нравишься людям, Ино. Они верят тебе. Всего за несколько сэлт ты вернул то, что отец заставил людей растерять, — единство, довольство и покой. Милосердный. Милосердный Ино…
Продумала она это заранее или подбирала фразы на ходу, но Дуану стало неуютно. Ему стоило больших усилий сидеть прямо и смотреть
— А я… принцесса. Маленькая милая девочка, всего-то девочка, но у меня тоже есть роза на руке. И если вдруг я скажу, что ты все-таки несколько не похож на прежнего Ино… ты уверен, что мне никто не поверит? Никто-никто?
У Дуана в ушах зашумело, — нет, конечно же, не от страха и даже не от злости. Пожалуй, он был удивлен. Он был очень удивлен словами, которые бросал ему милый хрупкий цветок. А хрупкий цветок не унимался:
— Нет королей, которых любили бы все до единого подданного, Ино. Будь осторожнее. Одна сплетня — и некоторые станут выяснять, есть ли хоть маленький шанс, что на первом Совете ты… — она хрустнула грушей, пережевала кусочек и только после этого закончила, — нам солгал. Ясно?
Дуан сделал то, что ему почему-то захотелось сделать, едва сестра договорила, — рухнул назад, в траву. Вытянул перед собой руку и прицелился в Розинду согнутым пальцем.
— Ты отвратительна. Мерзкая, мерзкая девчонка. А может… — занятная мысль пришла в голову, — это ты самозванка? Где моя сестра? Не бросили ли ее пару Больших Отливов назад в костер и не подменили ли гадкой, слепленной из водорослей куклой, зараженной шан’?
Сестра злобно зашипела, опять схватила его за запястье и дернула к себе, как большую мягкую игрушку. Волей-неволей пришлось сесть. Дуан внимательно, оценивающе посмотрел на Розинду и вкрадчиво спросил:
— Зачем ты это начала? Ведь я прекрасно знаю, что ты мне веришь.
Розинда подалась чуть ближе и опять улыбнулась, отложив грушу в сторону.
— Затем, Ино, что, верю я тебе или нет, но я пущу эту сплетню сама. Если ты еще хоть раз задашь мне вопрос о своих гостях или попытаешься кого-либо навязать в мужья, я именно так и сделаю. И тебе придется изворачиваться.
Дуан кивнул. За прошедшую швэ он успел просчитать пару вариантов развития событий и сделать верные выводы. Теперь он совершенно спокойно, даже небрежно, вновь сосредотачивая свое внимание на еде, уточнил:
— А… что ты будешь делать, мое сокровище, если тебе поверит слишком уж много народу?
Розинда моргнула, потом еще раз.
— О чем это ты?
Но Дуан как раз начал жевать хлеб и не спешил ничего объяснять. В конце концов сестра с очередным яростным рыком выхватила кусок у него из рук. Вздохнув и заглотив то, что откусил, Дуан отряхнул пальцы и милостиво заговорил:
— Давай-ка представим то, чем ты только что пыталась меня пугать. То есть вариант самый худший для меня с твоей точки зрения. Итак, ты говоришь, что я самозванец. Тебе верят. Возможно, даже находятся или подделываются какие-то доказательства. Начинаются бунты. Я сбегаю или — что тебя устроит, наверное, больше, — меня вешают. Дальше?
Розинда молчала, хмуро сминая хлеб в пальцах и глядя исподлобья. Она даже не замечала, что по ее накидке ползет большая
синяя сороконожка.— Может, ты решила, будто дальше ты не выходишь замуж против своей воли? Нет, Розинда. Дальше следует то, что было до меня: ты не только выходишь замуж против своей воли, но и садишься на трон. Потому что… — Дуан щелкнул пальцами в воздухе, — тебе нечего предложить народу взамен, а без правителя он не может. И что мы видим? Ты под пятой. Вокруг тебя Совет. Тебя двигают… — он постарался повторить интонацию, которую слышал от сестры во время первого разговора, — как вещь. Как стул. Туда-сюда…
У Розинды неожиданно задрожали губы; она их закусила. Но Дуан не остановился.
— К тому же… — он даже позволил себе слабую улыбку, — люди огорчатся, если мудрый монарх окажется обманщиком. Народ уже с трудом сможет доверять новому правителю. Тебе будет тяжело управиться с Альра’Иллой, Розинда, очень тяжело. Не говоря о том, что, самозванец или нет, но я им полюбился. Даже лучших лидеров не могут обожать все, тут ты права. Но тех, кто сменяет их, проверяют долго. Всегда. Каждый их поступок. В них ведь видят лишь жалкую тень…
Сказав последнее, он вспомнил, как Железный покидал «Ласарру» и как смотрела вслед команда. Ему стало тошно; он забрал у сестры почти раздавленный хлеб, бросил в сторону и закончил — уже дружелюбнее:
— Поэтому прости, Ро, но лучше тебе держаться за меня и беречь, как я берегу тебя. И… м-м-м… хотя бы попытаться воспылать к кому-то из гостей нежными чувствами. Тебе будет несладко, если я вдруг опять исчезну.
«…А мне — если ты и дальше будешь упрямиться, малышка. Я ведь уже хочу тебя убить».
Сестра не плакала, хотя ее глаза нервно блестели. Розинда долго смотрела Дуану в лицо, прежде чем медленно спросить:
— То есть… ты сам не собираешься исчезать?
По тан пробежала неприятная дрожь.
— А я изъявлял такое желание хоть раз с момента появления?
— Не собираешься? — упрямо повторила она.
Всё так же не опуская глаз, Дуан ответил:
— По своей воле — не собираюсь…
«Сейчас».
— …И за меня молятся всем Светлым богам, так велел верховный жрец.
Розинда кивнула.
— Это… все, что я хотела знать. Спасибо, Ино. Я попробую найти в привезенной тобой куче навоза хоть одну жемчужину за эту сэлту.
Она сказала это и рассмеялась — непринужденно, легко и… совсем как раньше. А Дуан, с усталым вздохом вернувшийся к еде, в очередной раз осознал: он — пират, у которого нет, просто нет дороги обратно. Мало кто еще ведь умеет врать так долго и так изощренно, разгуливая по самому краю пропасти. Особенно если это пропасть в некогда дорогом маленьком сердце.
…Прежде чем возвращаться в Альра-Ган, брат и сестра поднялись еще немного по лесистому склону. Там дул солоноватый ветерок и открывался славный вид. С этой высоты всё на диком дальнем побережье казалось только мелкими-мелкими точками, но Дуан знал точно: где-то внизу, между скал, — трактир «Зеленая рыбина» и тайная бухта. И где-то там же стоит со спущенными парусами «Ласарра». Он даже смог бы увидеть ее… если бы сильно напряг зрение и если бы сестра его не поторопила.