Капитан Два Лица
Шрифт:
— Наш молодой капитан славный!
— За Дуана!
— Капитан Два Лица!
— Старик Тайрэ был бы доволен!
Стоило Дуану во время празднования какого-то удачного дельца услышать это, как он рывком поднялся из-за общего стола и вышел прочь. Потому что желание прострелить башку старому коку стало слишком острым. Был бы доволен. Был бы.
Дарина поняла: подошла и долго стояла рядом, положив голову Дуану на плечо. Голая, черная, совершенно не дрожащая от холода и такая же несчастная, как он сам. Они обнимали друг друга и молчали. Как всегда, когда им становилось невыносимо на этом одиноком борту.
Дуан взял тогда старый
…А через несколько дней команде, которую, видимо, выдал кто-то из прежних врагов, устроили засаду в захолустном городке на Гара-Гола, куда «Ласарру» завели для замены парусов.
В окружение прямо в безлюдном порту попали Дуан, Дарина и еще восемь человек. Атаковавшие принадлежали к гильдии Крыс, к команде, давно прельстившейся быстроходным чужим кораблем и успевшей устроить несколько неудачных нападений на воде. Не каждая из тех Крыс имела даже пистолеты, но зато Крыс было много. В какой-то момент капитан «Ласарры» осознал: они проигрывают; на камнях набережной лежали уже трое своих. Это могла быть самая нелепая, неожиданная гибель. Но Рыжая Моуд снова вмешалась в происходящее.
…Они появились из густого, непроглядного тумана — огромный косматый пироланг и кто-то, почти не уступавший ему в росте, закутанный в плащ. Возможно, тоже из горных, хотя обычно они не носили одежды, тем более — настолько закрытой, равно как не носили тяжелых сапог и железных перчаток. Когда этот второй обнажил два длинных клинка, закруглявшихся к концам наподобие серпов, Дуану вдруг показалось… впрочем, он отсек эту мысль, не позволяя ей задержаться: слишком близко от горла была чужая сабля.
Двое переменили расклад за считаные швэ. Пироланг окончательно утвердил его, выпалив из какого-то длинного, похожего на тонкую пушку без колес, агрегата, который прежде крепился ремнями к шерстистой спине. Залп был огненно-зеленый. Крысы, никогда не отличавшиеся ни слабоумием, ни отвагой, отступили, скрылись в тумане так же неожиданно, как и появились, бросив убитых. Пираты «Ласарры», настороженно переглядываясь, сразу сбились в кучу: намеренно так, чтобы прикрыть от чужаков трех своих раненых. Доверяться сразу, пусть даже и тем, кто пришел на выручку, они не привыкли. Дуан стоял впереди и настороженно смотрел на пироланга и его спутника. Отогнанная во время боя мысль возвращалась — дикая, издевательская, становящаяся тем мучительнее, чем больше принц старался проникнуть взглядом под капюшон второго незнакомца. Дуан сделал вдох, поклонился и церемонно произнес:
— Мы благодарим вас. Кто вы? Почему вмешались?
Пироланг молчал, изучая всех и каждого поочередно с явным любопытством. Вместо его голоса прозвучал другой:
— Удивительно, что ты еще не забыл манеры, мой юный друг. Я был уверен, что эта должность быстро превратит тебя в свинью.
Человек стянул капюшон, и почти все пираты одновременно издали по возгласу разной степени содержательности и грубости. Перед ними стоял сам Багэрон Тайрэ.
Дуан сильно ошибся, когда пробовал предугадать его будущее. Капитан смог прекрасно постоять не только за себя, но случайно постоял и за встреченного на каком-то дохлом постоялом дворе пироланга. Тери, молодой жрец Дио’Дио, чуть не попал в плен к трем следопытам, разведывавшим путь в горы. Тери, несмотря на огромные рост и силу, не умел драться; мужество искалеченного незнакомого человека, пришедшего на помощь, настолько впечатлило жреца, что он по-своему выразил благодарность: предложил то, что для большинства чужаков
до последнего сна остается мечтой. Тери пригласил капитана подняться на Цепь. Багэрон Тайрэ пробыл в белых городах три Круга, успев, как сам рассказал впоследствии, обучить фехтованию и рукопашной не один местный выводок. Теперь же вернулся. И сделал это так же эффектно, как делал всё.— Недавно я увидел на нашем корабле красный фонарь, Дуан. Ты звал на помощь?
«Я звал каждый день». Но Дуан только сказал:
— У нас в трюме появилось три бочки хорошей висхи.
Он слышал, что голос звучит почти умоляюще, как не звучал уже очень долго. Тайрэ долго, внимательно смотрел своими бесцветными глазами и наконец кивнул.
— Славно.
Пираты, правильно истолковав этот короткий ответ, зашлись криками. Даже раненые, которые едва могли выдавить из себя хоть один звук, пытались выразить радость, простирая к вернувшемуся капитану дрожащие руки. И каждому он ее пожал.
То, что Дуан принял за перчатки, оказалось протезами. Такие у пиролангов изготавливались для любого, кто по несчастливой случайности лишался конечности. Тонкие механизмы, в точности повторявшие каждый сустав, каждое соединение костей и каждый нерв, быстро срастались с плотью, отличаясь от нее лишь серебристым цветом, повышенной прочностью и слабой чувствительностью. Для горного народа они были такой же обычной вещью, как лечебные пиявки — в Морском Краю. Эти руки из металла, благословленного дыханием самой Праматери Парьялы, были пронизывающе холодными, но двигались ловчее обычных. И обнимали крепче, в чем Дуан убедился в тот же вечер. Объятье, как и с прочими в команде, вышло недолгим и сухим, но Дуан уже достаточно повзрослел и понимал, что глупо просить о большем, тем более такими железками можно и сломать пару ребер.
— Без тебя было совсем не так. И я думал, это никогда не кончится.
Они затаились в тилманской гавани — под сенью статуй Венценосных Гигантов, держащих во тьме желтые маяковые фонари. Стояли на палубе вдвоем, а сзади все шумели так, точно гуляли на Приливной ярмарке. Орались песни, грохались кружки, топали сапоги, пьяно взвизгивали и хихикали женщины. Звуки сливались с плеском умиротворенного моря. Дуан слушал и пытался вычеркнуть три ушедших Круга — полностью, как вычеркнул когда-то жизнь во дворце. Казалось, он давно не дышал так глубоко. И даже взгляд в стылые глаза Гигантов — здешних королевских надгробий, выполненных в виде огромных статуй и по колено утопленных в заливе, — не устрашал.
— Останешься?
Тайрэ, громко постукивая по борту пальцами, усмехнулся.
— А ты что же, не распробовал власть, юный Сокол?
Так его не называли очень давно — с этой особенной, мягкой и одновременно требовательной интонацией. Дуан мотнул головой, неожиданно для самого себя пристально посмотрел наставнику в глаза и с расстановкой произнес:
— Ты нас не бросишь. Или я брошу в воду твой труп. Ясно?
Новый взгляд был острым как нож, но Дуан выдержал, только крепче впился пальцами в край борта. Тайрэ запрокинул подбородок к серебристому венцу Лувы и басисто расхохотался.
— Вижу. Распробовал. Еще как, — отсмеявшись, произнес он.
Теперь Дуан взглянул на воду, чувствуя, что у него горят уши. Но в своих словах он не колебался, они, как бы отвратительно и по-детски ни звучали, не были шуткой, уже не были. От целей Капитан Два Лица больше не отказывался, никогда. Рука Тайрэ легла на плечо.
— Ино, я не зря отдал корабль тебе, и, судя по тому, что я слышу, ты неплохо справляешься. Но если ты действительно хочешь, останусь. Раз уж… — что-то лукавое зазвучало в голосе, — ты так хорошо просишь. В конце концов, где еще мне бросить старые кости?