Каиново семя
Шрифт:
"Ну, хорошо же, сестренка! Разбирайся теперь со своим киллером сама. И не рассчитывай, я никуда отсюда не уеду, пока не выясню все, что считаю нужным".
Поприще сыщика-одиночки, ведущего частное расследование в чужом городе, показалось Яне удручающе тяжелым. Теперь, когда она не могла рассчитывать на помощь Кати и ее друзей (Катя не понимала, почему Марина настаивает на немедленном отъезде Яны, но тем не менее взяла сторону подруги), дух здорового авантюризма, превративший в захватывающее приключение даже такое утомительное и нудное занятие, как слежка за Виталием, куда-то испарился. Бесконечные разъезды по городу в переполненных троллейбусах и автобусах, разговоры с незнакомыми, порой подозрительно настроенными или просто плохо воспитанными людьми не приносили ничего, кроме все возрастающей усталости и жалости к себе. Никогда еще Яна не чувствовала себя такой одинокой
В тот день она провела еще одно бесплодное интервью - со старой грымзой, работавшей когда-то санитаркой в родильном отделении больницы, где появилась на свет Марина. Какого труда стоило разыскать эту старуху! И зачем? Чтобы узнать, что бабка страдает склерозом и подробности своей трудовой биографии помнит весьма смутно?
Расстроенная Яна без цели кружила по городу. Ходьба всегда помогала ей думать и вообще влияла на нее благотворно.
Дойдя до оживленного перекрестка, она машинально остановилась, дождалась зеленого сигнала и ступила на "зебру" перехода. Прошла несколько метров, оглянулась, испуганная чьим-то криком, и замерла на месте. Прямо на нее несся огромный черный джип со слепыми черными окнами. Яна отчаянным усилием воли стряхнула оцепенение и прыгнула вперед. Джип вильнул в ту же сторону. "Все, конец!" - подумала она и зажмурила глаза. В тот же миг что-то сильно дернуло ее назад - так сильно, что ноги оторвались от асфальта. Падая, она почувствовала скользящий удар по подошве кроссовки, нога дернулась, как подброшенная. "Шею сломаю!" - мелькнула мысль и тут же канула в водовороте эмоций и ощущений. "Я жива! Это не асфальт, это что-то мягкое! Нога! Больно! Почему они так кричат?"
Яна открыла глаза и увидела бледное лицо парня, на коленях которого лежала ее голова. Аккуратно так лежала, даже парик не сбился.
– Ты как?
– Парень облизнул пересохшие губы.
– Жива? Идти сможешь?
– Совсем озверели, паразиты!
– шумели вокруг.
– Развлечение у них теперь такое: нальются по самые зенки и гонки по городу устраивают. Третьего дня мальчонку сбили десятилетнего, насмерть.
– Номер кто-нибудь запомнил?
– Какое там! Видели, как промчался? Со свистом! Даже не притормозил, гад!
– Повезло девке, из-под колес выдернули...
– Вставай скорее, красавица, сейчас красный загорится.
– Может, помощь нужна? Тебе пособить, приятель?
Яна села. Потом, не без помощи молодого человека, который ее поддерживал, встала. Левая ступня тут же подвернулась, девушка вскрикнула и привалилась к своему спасителю, но на ногах удержалась и даже довольно быстро доковыляла до тротуара.
– Отвезти тебя к врачу?
– спросил парень, усаживая ее на скамейку под козырьком остановки.
Яна быстро ощупала ногу, повертела ступней.
– Перелома нет. Скорее всего, связку потянула. Врач не нужен, нужен маленький пузырь со льдом и эластичный бинт. Вы не проводите меня до аптеки?
– Сиди, я сам сбегаю, все принесу. Где тут ближайшая аптека?
Яна пожала плечами и покачала головой, но небольшая толпа зевак, обступившая героев несостоявшейся трагедии, нестройным разноголосым хором дала необходимые указания. Молодой человек стремительно исчез и почти так же стремительно (и правда, значит, бежал) появился снова. Льда в аптеке не нашлось, пузырь наполнили холодной водой, которая довольно быстро нагрелась от ноги. Но и непродолжительного охлаждения вкупе с тугой перевязкой оказалось достаточно, чтобы боль в щиколотке сошла на нет. Яна попробовала встать, но тут же плюхнулась обратно на скамейку - не из-за боли, а потому что тело вдруг превратилось в большой кусок дрожащего студня. Запоздалая реакция организма на пережитое потрясение.
– Тебе... то есть вам нужно выпить, - сказал спаситель, оценив состояние девушки.
– Тут неподалеку есть бар. Доковыляем? Или мне сходить в магазин?
Яна прислушалась к себе и поняла, что выпить действительно нужно. Желательно, чего-нибудь покрепче. Поскольку она не привыкла распивать крепкие напитки на автобусных остановках, под любопытными взглядами мающихся в ожидании транспорта пассажиров, бар выглядел предпочтительнее. Она окинула оценивающим взглядом молодого человека и впервые как следует его рассмотрела.
Выпуклый лоб, светло-карие с зелеными точками глаза, длинные ресницы
со светлыми кончиками, довольно пухлые щеки, крупные кольца волос смешанного окраса - верхние пряди выгорели до соломенного цвета, нижние темнели бурым. Не высокий, но и не коротышка, фигура не атлетическая, но ладная. Симпатичный, между прочим. До идеала мужской красоты не дотягивает - купидоновские щечки подкачали, но мил, очень мил. На нахала не похож, на рокового соблазнителя тоже. Пожалуй, можно рискнуть и принять приглашение в бар.– До-доковыляем, на-наверное, - выдавила Яна, громко стуча зубами.
В баре они наконец познакомились. Сергей был предупредителен и болтал без умолку - то ли тоже отходил после стресса, то ли пытался отвлечь Яну от неприятных мыслей о едва не состоявшейся кончине. Он рассказал, что родился в Петербурге, до третьего курса учился в тамошней Техноложке, потом понял, что "это не его", и ушел. Поступил в Гидромет и тоже бросил. Спасаясь от армии, устроился на механический завод, где давали бронь, но и там не задержался. Потом, убегая от повесток из военкомата, кочевал по городам и весям матушки-Руси, зарабатывая на жизнь чем придется - челночил, строил дачи, подряжался рабочим на фермы и железную дорогу. Легко сходился и расходился с людьми, стараясь не обременять себя крепкими привязанностями. Легко тратил деньги, порой совсем нелегко заработанные, на эфемерные удовольствия - выпивку, рестораны, казино, подарки случайным любовницам. Эта беззаботная жизнь перекати-поля закончилась два года назад, когда у матери Сергея обнаружили саркому.
– Слава богу, призывной возраст к тому времени уже вышел.
– Сергей перехватил недоверчивый взгляд Яны и кивнул.
– Все верно. Мне уже двадцать девять. Это я только выгляжу пацаном из-за своей дурацкой херувимской ряхи. В общем, годы позволяли вернуться домой и ухаживать за матерью, не прячась под диваном всякий раз, когда в дверь позвонят. Три месяца назад мама умерла. А я оказался на перепутье. Возвращаться к прежней бродячей жизни, оставаясь никем и ничем, не хотелось. Но, чтобы кем-то стать, нужно хотя бы знать - кем? А я не знал. Хватался то за одно, то за другое и тут же терял интерес. Доводил до исступления приятелей и приятельниц, то беспардонно навязывая им свое общество, то нахально объявляя, что никого не хочу видеть. В конце концов сообразил: мне нужно просто остановиться, отдышаться, осмотреться, понять себя. Я решил взять тайм-аут и съездить на родину отца. Припасть, так сказать, к корням. Отец давно умер, я его не помню и, честно говоря, почти не думал о нем. А тут вдруг загорелось увидеть места, где он родился и вырос, поговорить с людьми, с которыми он общался. Не знаю, что это - просто блажь или, может быть, фаза роста...
– Ну и как?
– спросила Яна.
– Получилось?
– Что получилось?
– не понял Сергей.
– Увидеть места, поговорить.
– А... Нет. Тут здорово все изменилось со времен папиного детства. Старые дома снесли, построили многоэтажки. Теперь даже адреса такого нет. И школы, где он учился... Короче, не выгорела затея.
– И что ты теперь собираешься делать?
Сергей пожал плечами.
– Наверное, ждать знака судьбы. А может, уже дождался.
– Он перегнулся через стол и накрыл ладонью ее руку.
– Скажи, ты случайно не моя судьба?
Спросил вроде шутливо, но как бы и всерьез. Яна растерялась, потом заставила себя улыбнуться.
– Не знаю. Не исключено. Ты меня спас, значит, наши судьбы как-то связаны. Люди в древности верили, что жизнь спасенного принадлежит спасителю.
Ее замешательство объяснялось очень просто: до сих пор близкие отношения с молодыми людьми у Яны, мягко говоря, не складывались. Это упущение было одним из немногих серьезных недостатков совместного проживания двух личностей в одном теле. Яне нравились сильные, волевые, целеустремленные молодые люди. Маша, как нарочно, предпочитала расхлябанных благодушных юнцов с ласковыми глазами. В девятом классе они обе влюбились - практически в один день. Яна - в спортсмена из одиннадцатого "б", будущую звезду российской легкой атлетики. Маша - в рыхлого блондинистого придурка-одноклассника, единственным достоинством которого был бесконфликтный характер. Естественно, "двойняшки" насмерть переругались и почти месяц не разговаривали друг с другом. Настрадавшись всласть, обе решили, что никакая любовь не стоит таких мук, и дружно поставили на своей личной жизни крест. С тех пор много воды утекло, но урок не забылся. Всякий раз, встречаясь с достойным, по ее мнению, экземпляром мужеска полу, Маша представляла его на суд Яны и, выслушав очередной приговор, со вздохом наступала на горло своим романтическим грезам. Так же поступала и Яна. За шесть лет этот сценарий разыгрывался неоднократно, и обе уже свыклись с мыслью о том, что из-за непримиримости вкусов никогда не узнают "восторгов страсти нежной".