Чтение онлайн

— Я рассказал тебе все, что, как мне казалось, имело значение. Каждую часть меня, которая не была мне вручена кем-то другим, каждую часть, которую я заслужил, каждый шрам, каждую победу, каждое поражение — я поделился всем этим с тобой.

— Это чушь собачья.

— Разве?

— Да! — огрызаюсь я; мои руки сжимаются в кулаки. — Это место, твоя семья, твой титул — это все часть тебя, отверг ты это или нет. Мы не можем просто выбирать те части того, кто мы есть, Азраэль. Я показала тебе всю картину. Каждый уродливый, сломанный кусочек себя. А ты дал мне тщательно отредактированную

версию, из которой было вырезано все неудобное.

Он молчит долгое время, и когда он говорит, его голос звучит неохотно.

— Ты права.

Я моргаю, не ожидая этого.

Азраэль не признает свою неправоту. Никогда.

— Я должен был сказать тебе, — продолжает он. — Я убедил себя, что это не имеет значения, что принц Сурхииры — это не тот, кем я был на самом деле. Но ты права. Это все часть меня, хочу я этого или нет, — он встречается со мной взглядом, и впервые с тех пор, как он вошел в тот сад, я вижу там что-то искреннее. — Прости.

Извинение застает меня врасплох, но я быстро прихожу в себя. Я никогда не слышала, чтобы Азраэль извинялся перед кем-либо. Даже перед моим отцом.

— «Прости» недостаточно. Больше нет.

— Тогда чего достаточно?

— Я не знаю, — признаюсь я. — Мои стандарты изменились.

Его взгляд метнулся к двери, туда, где ждут мои альфы.

— Это очевидно. Ты бродишь по пустошам с преступниками.

Пренебрежительный тон мгновенно заставляет меня ощетиниться.

— Эти «преступники» защищали меня, когда ты этого не делал. Они были рядом, когда мне кто-то был нужен. Они… — я делаю глубокий вдох. — Они моя стая.

— Твоя стая, — он говорит это так, словно слова кислят на вкус.

— Да, — твердо говорю я. Это становится легче каждый раз, когда я делаю это заявление. Слишком легко. — И если ты когда-нибудь хочешь получить шанс снова заслужить мое доверие, тебе придется мириться с ними.

Его губа кривится в очевидном отвращении.

— Даже с Влаковым?

Я пожимаю плечами, борясь с желанием ухмыльнуться его очевидной ревности.

— Насчет него я все еще сомневаюсь, если честно.

Что-то в его выражении лица меняется, и внезапно он движется, пересекая пространство между нами и дверью в три быстрых шага. Он рывком распахивает ее с такой силой, что человек по ту сторону — который явно прижимался к ней — вваливается внутрь неграциозной кучей золотых волос и длинных конечностей.

Ворон поднимает глаза со своей позиции на полу, даже не имея приличия выглядеть смущенным.

— О, всем привет! — он радостно машет рукой; подбородок подперт другой рукой, словно это совершенно нормальный способ войти в комнату. — Я просто любовался сурхиирским деревом. Текстура абсолютно завораживающая. Это импорт? Потому что мастерство просто…

— Ты подслушивал, — рычит Азраэль.

— Это так грубо звучит. Я предпочитаю… акустическое исследование.

Глаза Азраэля сужаются в опасные щелочки, а его правая рука сжимается поверх бинтов, словно он представляет, как обматывает ими горло Ворона.

Ворон, может, и играет элегантного дурачка, как обычно, но острый блеск в его глазах, скрытый за озорством, невозможно не заметить. Если Азраэль

сделает шаг, он ответит тем же, и даже если я не вижу тот нож, который он каким-то образом умудрился вынести из столовой, я уверена, что он все еще где-то при нем.

Прежде чем кто-либо из них успевает пойти на эскалацию, Гео врывается в дверной проем, как таран.

— Время вышло!

Я закатываю глаза так сильно, что удивляюсь, как они не выпадают из орбит.

— Прошло пять минут.

— Десять, — поправляет Николай, следуя за Гео; Рыцарь нависает позади него. — Мы договорились о десяти.

— Вы договорились о десяти, — парирую я.

— Семантика, — кряхтит Гео, вставая между мной и Азраэлем, как очень сварливая стена.

Я вздыхаю, но что-то теплое трепещет в моей груди от их гиперопеки. Даже если это бесит до чертиков.

— Ну, раз уж мы заговорили о представлениях, Азраэль, это моя стая, — я указываю на каждого из них по очереди. — Гео, Ворон, Николай и Рыцарь.

Все тело Азраэля напрягается при слове «стая», но он его не оспаривает.

Гео делает шаг вперед, и улыбка на его небритом, покрытом шрамами лице — это одни зубы и ни капли тепла.

— Чертовски рад познакомиться с тобой, Принц Аз-мудак.

Глаза Азраэля сужаются.

— Меня зовут Азраэль.

— Я так и сказал.

Они сверлят друг друга взглядами; альфа-тестостерон в комнате настолько густой, что им можно подавиться. Низкое рокочущее рычание Рыцаря добавляет атмосферы, а Николай выглядит так, словно решает, какой жизненно важный орган удалить первым. Рука Ворона парит там, где обычно находится его пистолет.

— Как бы очаровательными я ни находила соревнования альф по измерению членов, — вмешиваюсь я прежде, чем кто-нибудь нанесет удар и спровоцирует новую волну дерьма, — я устала, и мне нужен еще один гребаный душ после инцидента в саду.

Азраэль напряженно кивает, явно борясь за то, чтобы сохранить самообладание.

— Слуги проводят тебя в мое крыло дворца.

Я выразительно смотрю на него, приподняв бровь.

Его челюсти ходят так, будто он жует стекло, но он добавляет сквозь стиснутые зубы:

— Где вы все остановитесь как мои многоуважаемые гости, разумеется.

— Как щедро, — бормочет Николай, его голос сочится сарказмом.

— Не то слово! — радостно добавляет Ворон. — Вот она, классическая сурхиирская гостеприимность!

Я поворачиваюсь, чтобы уйти, прежде чем это перерастет во что-то худшее, и, конечно же, в коридоре ждет служанка. Она молодая, красивая той хрупкой красотой, которой, кажется, обладает весь персонал дворца, и она низко кланяется, когда видит меня.

— Если вы последуете за мной, почетная гостья, — говорит она мне на вриссийском с акцентом.

Я иду за ней по коридорам, которые все кажутся мне одинаковыми — мрамор, золото и шелк повторяются в бесконечных узорах. Но я все равно запоминаю повороты, отмечая выходы, окна и те двери, которые выглядят так, будто могут вести в менее оживленные места. Старые привычки от навигации по особняку моего отца, от изучения того, какие маршруты помогут мне избежать друзей Монти, когда они выпьют.