Изнанка
Шрифт:
Темнота тут же хлынула в образовавшуюся брешь, накрывая защитников и гася отчаянные вопли и выстрелы. Из-под неё не доносилось ни единого звука. Ещё несколько непроглядно чёрных щупалец перетекло через стену около ворот, не так уж далеко от Андрея и Олега.
Отстрелявший вторую обойму, ПМ лязгнул затворной рамой у Милавина в руках. Он огляделся. Стена была почти взята, защитники либо спрыгивали вниз и бежали вглубь лагеря, спасаясь от клубов темноты, либо собирались вокруг вышек с прожекторами, пока ещё оберегающих их лучами света. Отчаянно отстреливался пулемётчик, поливая трассерами вокруг себя.
– Уходим!!! – Андрей
Его окутал пронизывающий холод, как будто он с головой нырнул в прорубь. Ледяные иголки кололи всё тело, лишь где-то в груди ещё оставался крохотный огонёк, дарящий тепло, но и он стремительно гас. И Милавин отчётливо понял, что как только исчезнет это внутреннее тепло, исчезнет и он сам. Просто перестанет существовать, растворится в этой ледяной тьме. Он открыл глаза, но ничего не изменилось, темнота вокруг была такая, что не видно было собственной руки, поднесённой к самому лицу. А может быть, руки уже и не было. Андрей не чувствовал ни рук, ни ног, только крошечный огонёк в груди, гаснущий в океане холода. Он закричал, но не услышал собственного крика.
И в этот момент из темноты проступила, как изображение на проявляющейся фотографии, хрупкая фигура ребёнка. На девочке была светло-розовая пижама, с ушастым слоном Дамбо на груди. Андрей сразу узнал её, потому что сам покупал в детском магазине три года назад. Светло-каштановые чуть вьющиеся волосы, тонкая шея, высокие скулы. Вот только глаза были не голубые, глаз вообще не было, вместо них два тёмных провала, из которых смотрела ледяная тьма. Но ошибиться было невозможно.
– Саша!!! – хрипло закричал Милавин, чувствуя, что умирает.
Этот вопль он услышал, и девочка, уже протянувшая к нему руку, чтобы коснуться груди, вдруг остановилась, замерла на месте.
– Саша! Это я! Это папа!
Она сделала шаг назад.
– Саша, подожди! – Андрей вытянул руку вперёд – у него снова появились руки и ноги! – но девочка отскочила от него. А потом начала таять в темноте, так же постепенно, как появилась.
– Не уходи!!! Я пришел за тобой! – он на коленях пополз вперёд, однако её уже не было. И вместе с ней исчезла обступившая его темнота и холод.
– Сашка!!! – Милавин рухнул на землю. Где-то рядом снова загрохотали выстрелы, закричали люди, но он ничего этого не слышал.
– Саша! Сашенька! – он скрёб пальцами, стоптанную землю, в кровь стирая пальцы и обдирая ногти, но ничего не чувствовал. Она ушла.
Только через минуту Андрей поднял голову и осмотрелся. Вокруг него по-прежнему шёл бой. Защитники посёлка, отстреливаясь на ходу, отбегали прочь от стены, которую уже почти полностью поглотила шевелящаяся темнота. Пулемёт смолк, похоже, тьма всё-таки добралась до него. С оглушительным треском рухнула ещё одна вышка, и погас прожектор.
Сам Милавин лежал на узком языке открытого пространства,
который темнота обступала, будто специально оставляя ему путь к спасению. Олега рядом не было. Только его дробовик валялся неподалёку.Андрей поднялся на ноги. Мысли и осколки воспоминаний метались в голове, сталкиваясь друг с другом.
«Сашка это и есть Пожиратель Душ… Ей плохо там, в темноте. Он ведь боится темноты, помнишь… Она узнала и отпустила меня… Ты видишь, там темнота. Они все в темноте… Он нашёл Сашку, теперь надо вытащить её отсюда… Ты должен принести ей свет… Свет! Пожиратель не боится пуль, зато боится света… Зло это когда не осталось добра, а тьма это когда нет света…»
Милавин сорвался с места и сломя голову бросился обратно в гараж, где они с Иваном ночевали. Вклинился в толпу отступающих защитников, локтями и коленями прокладывая себе дорогу. Вырвался на свободное пространство и побежал мимо ряда плотно прижавшихся друг к другу гаражей. Вот нужные ворота. Они открыты. Андрей буквально влетел внутрь, щёлкнул выключателем, под потолком вспыхнула лампочка без абажура.
Рюкзак Ивана стоял на прежнем месте, около раскладушки. Милавин открыл верхний клапан, растянул фиксирующий шнурок и перевернул рюкзак, высыпая содержимое на пол. Среди консервов, тёплых вещей и пластиковых бутылок с водой, он почти сразу нашёл то, что было нужно. Фонарь-грибок с дужкой рукояти сверху. Андрей схватил его и повернулся к выходу, в воротах стоял Иван.
– Живой! – радостно выдохнул Поводырь. – Молодчина! Давай за мной.
Он схватил его за плечо и потащил за собой.
– Подожди, Иван, – Милавин вырвался. – Не туда!
– Туда-туда! Нет времени! Геннадий собирает всех в цехе, запрёмся изнутри и попробуем отбиться.
– Это не поможет! Вспомни Богомольцев!
Поводырь смерил его быстрым коротким взглядом.
– Что ты предлагаешь?
– Это Сашка! Пожиратель Душ – это Сашка! Я должен её спасти.
– Как?
– Против тьмы нужен свет! Не пули, а свет! – Андрей показал ему фонарь.
– И?!
Милавин нервно облизнул вдруг пересохшие губы, как-то не привык он командовать на поле боя.
– Пусть все уходят в цех, как собирались. Ты тоже! – Иван уже было открыл рот, но Милавин не дал ему сказать. – Я останусь и попробую остановить её.
– Фонарём?
– Да.
– Ты точно знаешь, что делаешь?
– Нет. Но… я попробую.
Секунду Поводырь смотрел на него, потом кивнул.
– Хорошо. Давай!
Они выскочили из гаража вместе, но Иван свернул направо в сторону ремонтного цеха, куда Геннадий, стоя в воротах, через рупор созывал оставшихся защитников, а Андрей – налево. Туда, где шевелилась, неотвратимо наползая, живая темнота.
Милавин остановился всего в двух шагах от колышущейся стены мрака.
– Ну, давай. Давай! – прошептал он.
Однако темнота расступилась. Она оставляла ему свободный коридор, не желая трогать.
– Ладно, я сам! – вздохнул Андрей и прыгнул вперёд.
То же ледяное покрывало, что в прошлый раз, обволокло его. Ему казалось, что он готов к этому. Но к такому было невозможно подготовиться. Снова в груди скукожился крохотный огонёк, из последних сил поддерживающий в нём жизнь. Милавин упал на колени и на секунду зажмурился от боли, а когда открыл глаза, Сашка уже была рядом. Он не стал ничего говорить. В голове крутилась всего одна фраза: «Свет да одолеет тьму…»