Изнанка
Шрифт:
– Ну, прямо как в ресторане, – заулыбался Доктор. – Давайте с коньяка начнём. Напиток знакомый и приятный во всех отношениях.
Иван наполнил три стопки.
– А четвёртому куда?
– Не надо четвёртому, – откликнулся Геннадий. – Я не пью.
– Что так? – удивился Андрей. Он бы скорее поверил, что Николай Борисович со своими интеллигентскими замашками откажется пить, но уж никак не механик.
– Да ну её, эту гадость, – отмахнулся он, – Я ж из-за неё родимой сюда и попал.
– Вот чудак-человек! – рассмеялся Доктор, – Я ему говорю, надо было пока живой
– Да ты же знаешь, я, как помер, алкоголь в рот взять не могу. С души воротит. Лучше сейчас чайку себе заварю, – он сделал паузу и добавил, уже ни к кому не обращаясь: Вот жена бы порадовалась.
– Пропащий человек! – махнул на него рукой Николай Борисович, – Ну, давайте, молодые люди, за знакомство!
Чокнулись, выпили. Коньяк был хорош, даже без лимона.
– Вот ты бы ещё курить бросил, Ген, и тебя прямо отсюда в рай бы забрали. Как святого, – снова оскалился Доктор, подцепляя на вилку маринованный грибочек.
– Ну, уж нет, – рассмеялся механик, – Эту соску я ни в жисть не выплюну.
– А зря. Курение – очень вредная штука. Это я тебе как доктор говорю.
– Для доктора ты слишком много пьёшь, Борисыч.
– А тут уж ничего не поделаешь, – развёл он пухлыми руками. – Статистика такая. Больше всех из образованных, конечно, пьют врачи и учителя. Такое уж у нас с вами общество. Кстати, между первой и второй что?
Он на секунду замолчал, но тут же сам и ответил, не дав никому вставить слова.
– Правильно. Наливай ещё одну.
– Может, хоть горячего подождём? – предложил Милавин, который немного растерялся от такого темпа.
– Под горячее мы третью выпьем, – успокоил его Доктор. – Наливайте, Иван. Наливайте.
– Всё. Пора картошку есть. А то Борисыч скоро под стол упадёт, – усмехнулся механик, когда они опрокинули по второй.
– Но-но! Я бы попросил.
Тушёная с мясом и овощами картошка оказалась очень вкусной. Геннадий щедро разложил её каждому в фарфоровые суповые тарелки. На некоторое время за столом стихли все разговоры, даже неугомонный Николай Борисович не предлагал налить, а с удовольствием отправлял в рот ложку за ложкой.
– Да уж, – он всё-таки оторвался от тарелки, уполовинив её содержимое. – Что ни говори, Гена, а руки у тебя золотые. Из консервов и картошки такую вещь состряпать.
– Полностью согласен, – поддержал Доктора Милавин. – Объедение.
– Да бросьте вы, – сморщился Геннадий, – тушёнка она и есть тушёнка. Ерунда какая-то получилась. Вот было бы мясо…
– Это да… – мечтательно протянул Николай Борисович. – Ни по чему другому я здесь так не скучаю, как по шашлычку с красным вином… Ну, ладно. Геннадий. За тебя, Иван!
– Уже, – Поводырь без напоминания начал наливать коньяк в стопки.
– Странное дело, – хмыкнул Андрей, растерев глоток по нёбу, – Ни за что бы не подумал, что в загробном мире люди станут мечтать о шашлыке.
– Что ж тут странного, чего нет, о том и мечтаем, – Доктор снова закусил маринованным грибочком.
– Да я вообще, про всю эту Изнанку. Не того я ожидал. Совсем не того.
– Изнанка? –
Николай Борисович поднял на него взгляд, – Хм, хорошее название. Немного избитое, но в целом верно передающее суть вещей. Здесь каждого выворачивает наизнанку. Что есть, то есть. Вы, Андрей, сами придумали такое название?– Нет. Иван подсказал.
– Иван?! – на лице доктора отразилось неподдельное удивление. – Вот не ожидал. Мои извинения. Признаться, я поначалу принял вас за тупого солдафона, а вы, оказывается, философ.
– Не совсем, – ухмыльнулся Поводырь, на «тупого солдафона» он ничуть не обиделся. – Это не я придумал. Такое название предложил Архип Игнатьевич, который здесь ни разу не был. Так что зря вы извиняетесь.
– Ну тем хуже для вас, – Доктор тут же потерял к нему всякий интерес и снова обратился к Милавину: Ну а что вы ожидали от… Изнанки, Андрей?
– Не знаю, – растерялся тот. – Если уж это загробный мир, то должны быть ангелы или Бог, рай там, или ад. Ну, как в книгах написано. А тут получается ерунда какая-то посёлки, лизуны, людоеды и прочая дрянь. Не поверите, вы с Геннадием первые нормальные люди, которых мы тут встретили за три дня.
– Вот спасибо на добром слове, – улыбнулся механик.
– Да уж, приятно под старость лет, оказаться нормальным человеком, – тоже оскалился Николай Борисович.
– Да нет, я хотел сказать…
– Я вас понял, Андрей. Всё в порядке. Тут, видите ли, какое дело. Здесь, как и там – у живых – хватает и хороших людей, и сволочей. Только хорошие люди они ведь вперёд не лезут и на публику не работают, живут себе тихо, мирно. Поэтому с первого взгляда их и не заметишь. Давайте-ка лучше выпьем за них…
– Ну так вот, – продолжил Николай Борисович, когда они в очередной раз выпили по стопке коньяка, – Скажите, Андрей, вы ведь человек образованный? Я так понял, институт закончили?
– Закончил, – Милавин осторожно кивнул. – Ещё и кандидатскую защитил.
– Да вы что?! А по какому профилю?
– Педагогика.
– Так вы учитель?
– По образованию. В школе уже давно не работаю.
– Надо же! Инженер детских душ!
– Я вообще думал, это про писателей, – смутился Андрей.
– А по поводу учителя вы не согласны?
– Наверное, согласен.
– Вот и замечательно, – Николай Борисович оживился, подался всем телом вперёд и даже нетерпеливо потёр ладони друг о дружку. – Так скажите мне, вот вы – образованный человек – действительно ожидали увидеть здесь седого иудея, который всё про всех знает, и херувимов с крылышками?
– Даже не знаю, – Милавин опустил глаза куда-то на дно стопки. – В Бога я никогда не верил. Так чтобы молиться или, скажем, в храмы ходить… Но ведь если есть загробный мир, то есть душа, значит, и Бог должен быть. А его нет.
– Вот! Забавная штука получается, – Доктор даже вскинул руку указательным пальцем вверх, акцентируя внимание. – Есть жизнь после смерти, есть душа, а Бога нет. Парадокс!
Он обвёл собравшихся за столом таинственным взглядом, все ждали от него продолжения, но вместо этого Николай Борисович сложил руки на животик и улыбнулся.