Изнанка
Шрифт:
– А как же, например, Кукловод? – спросил Андрей.
– А что Кукловод?
– На мой взгляд, сволочь он знатная. Разве нет?
– Согласен с вами, – кивнул Николай Борисович.
– Так почему же он всё ещё человек?
– Во-первых, Кукловод, пока ещё не умер. Он живой человек, как вы и ваш спутник. А во-вторых, он ведь колдун. Вполне возможно, он уже давно перестал быть человеком и только притворяется таковым, – он повернулся к Поводырю: Иван, всё забываю спросить, что у вас с рукой?
– С какой?
– С правой.
– Всё в порядке.
– Не болит, нет? А то я как доктор могу
– Нет, спасибо. Всё в порядке.
– Уверены?
– Уверен.
– Тогда, наливайте, Иван. Наливайте.
– А по мне так всё, что вы тут говорили, слишком сложно, – вступил в разговор молчавший до сих пор, Геннадий. – Бог, экваторы, векторы, чистилища… Чёрт ногу сломит! А жизнь то она на самом деле штука простая, поступай с другими по-человечески, защищай тех, кто рядом, помогай им, как можешь, вот и будешь человеком. Всегда и везде. Разве не так?
– Вот за что я тебя люблю и уважаю, Ген, так это за твою искреннюю доброту и житейскую мудрость, – улыбнулся ему развалившийся в кресле Николай Борисович…
Засиделись они до половины второго. Не так уж и мало, если учесть что сели за стол около семи часов. Допили вторую бутылку коньяка, осилили литр рома и лишь чуть-чуть попробовали абсент. В завершение вечера даже спели немного на четыре голоса. Николай Борисович всё же набрался, в своей просторной, лишь иногда прерываемой лекции он успел пройтись по инквизиции, атеистам, гуситским войнам, затронул даже ислам и буддизм. Но к часу ночи уже изрядно путался в словах и не держался на ногах. Пользуясь моментом, Андрей навязал ему в подарок початую бутылку абсента, в ответ на это Доктор заверил его в своей искренней дружбе.
– Живите тут сколько надо, молодые люди… Вот сколько надо, столько и живите… Не нравится в гараже, мы вам квартирку оформим… Какую хотите… Две, три комнаты…
– Спасибо, конечно, – ответил Иван, – Но это лишнее. Мы завтра уходим.
– Куда?! Вы же гости наши… Мы вас не отпустим…
– Нам надо. Через… пять-шесть дней вернёмся. – Поводырь тоже соображал с трудом, хотя держался.
– Ну раз такое дело… Но вы нас… То есть мы вас… будем рады видеть, молодые люди… Очень рады…
– Ладно, пошли уже, Борисыч, – Геннадий, под локоть поддерживающий Доктора, чуть ли не силой потащил его к выходу из гаража.
– Подожди-подожди… А попрощаться! Ребята ведь ухолят!
– Они не сейчас уходят, а завтра утром. Успеешь ещё попрощаться.
– Правда?! Не сейчас?
– Правда, – кивнул Иван. – Завтра ещё увидимся.
– Вот здорово… Но дайте-ка я вас всё равно обниму…
Прощание затянулось ещё на несколько минут. Наконец, Геннадий утащил Николая Борисовича из гаража. Иван с Андреем остались вдвоём, однако с улицы ещё слышались голоса.
– Ген, ты чё меня напоил-то?
– Да ты, по-моему, сам пил, никто насильно не заливал.
– Сам пил… Ты же не пьёшь, вот я и стараюсь… снимаю… этот… стресс снимаю, за двоих. Это ты виноват.
– Ладно тебе, – хохотнул уже в отдалении механик. – Это ландыши всё виноваты…
– Ты это серьёзно? – обратился к Поводырю Андрей, когда тот начал закрывать распахнутые до сих пор ворота.
– О чём?
– О том, что мы уходим завтра утром.
– Да.
– Но почему? – искренне удивился
Милавин. – Я думал, мы продолжим искать Сашку здесь, в этом районе.– Продолжим, – Иван прикрыл створки и сел обратно за стол. – Но в другой раз. Пора возвращаться, Андрей.
– Куда возвращаться? Мы ведь её ещё не нашли!
– Мы не можем оставаться здесь надолго. Изнанка высасывает из нас жизнь. Из тебя и из меня. Задержимся здесь ещё на день-два, и я уже не смогу нас вернуть.
– Нет, Иван, ты не понял. Я пришёл сюда за Сашкой, и я без неё не уйду. Ты слышишь! Не уйду! – сказывался выпитый алкоголь, Милавин почти кричал.
– Я тебя понимаю, Андрей. Очень хорошо понимаю. Но мы с самого начала говорили, что идём сюда на три-четыре дня, – Поводырь оставался спокойным. – А ведь нужно ещё обратно, на ВДНХ, вернуться.
– Мне плевать! Три-четыре… хоть десять дней! Я останусь здесь, пока не найду свою дочь!
– Ответь мне на один вопрос, Андрей. Всего один.
– Спрашивай.
– Как звали твою первую школьную учительницу?
– Её…
Милавин прекрасно помнил эту строгую даму, всегда ходившую в длинных юбках и блузках с обязательной брошкой. У неё было пожелтевшее и высохшее, как табачный лист, лицо, каштановые, наверное, крашеные волосы, и круглые очки в чёрной оправе. Как же её звали? Имя выскочило из головы, но он без сомнения его знал. Оно вроде бы вертелось на языке и в то же время ускользало от него.
– Какая разница как её звали?!
– Имя, Андрей. Это важно, – Иван был непреклонен.
– Не помню я, – зло отмахнулся Милавин.
– Забыл. Бывает. Только ты его уже никогда не вспомнишь. Изнанка стирает твою память. Так она убивает тебя. Ещё пару дней и ты забудешь, как зовут твою мать, потом забудешь собственное имя, а дальше уже не будешь знать, зачем ты здесь. И тогда ты превратишься в призрака. Помнишь проводника, которого ты видел?
– Иван, – он стал говорить намного тише, Поводырь сумел произвести на него впечатление, – я хочу вернуть Сашку домой и ради этого я готов забыть всех учителей, соседей, друзей и родственников. Давай задержимся. Хотя бы ещё на день.
– Мы не можем, Андрей.
– Да пошёл ты! Я не вернусь! Уходи один, если хочешь!
– Как знаешь, – Иван поднялся и снова подошёл к воротам. – Я отлить. Пойдёшь со мной?
– Нет. Не хочу.
– А когда последний раз ты ходил в туалет?
– Что?! – Милавин подумал, что ослышался.
– Давно ли ты справлял нужду?
– Не помню. Зачем тебе это?
– На моей памяти, ты последний раз отходил ещё вчера, у Кукловода, – Ивана этот разговор ничуть не смущал. – Ешь и пьёшь ты вполне регулярно. Так в чём же дело?
– Какая тебе разница?!
– Мне никакой. А вот тебе надо бы задуматься. Твой организм забывает, что он живой. Здесь это происходит со всеми. У кого-то быстрее, у кого-то медленнее. А у тебя очень быстро.
Андрею не нашлось, что ответить. Он сел на лежанку, отчаянно скрипя зубами.
– Так ты со мной? – вежливо и ласково, как у душевнобольного, спросил Иван.
– Пошёл ты! – выдавил из себя Милавин.
Поводырь ушёл. А Андрей буквально содрал с плеч кожаную куртку, скинул ботинки и завалился на лежанку, укрывшись пледом. Он думал, что не уснёт. Однако уснул очень быстро…