Избранные
Шрифт:
– Габриэль, это пошло, - морщусь я.
– Что - пошло?
– Выпрашивать любовь.
– Я не выпрашиваю любовь, - он кладет ладони на мой столик и суровеет, - я знаю, что у вас нет выбора, Селеста. Так же, как его нет и у меня. Но мне бы хотелось, чтобы вы не испытывали отвращения, находясь со мной. Чтобы вы хотя бы уважали меня, как человека, если я не достоин вашей любви.
Я все еще не сентиментальна, но его слова заставляют меня смягчиться.
– Габриэль, я слишком плохо вас знаю. В моем случае любовь скорее может появиться из дружбы и взаимной привязанности, а не из того из чего...
– я делаю вздох, - из чего, вынуждена предположить, она появилась
Габриэль выпрямляется, потирая мужественный подбородок, и насмешливо поглядывает на меня.
– Вы думаете, я уже влюблен?
– Я этого не говорила, но ваши действия...скажем, я сделала выводы.
– Что ж... А что, если и так? Может быть, мне повезло больше вас. Мне повезло встретить прекрасную юную женщину, которая смела и говорит то, что думает, и у которой нет ни малейшей причины тут же не вскружить мне голову.
Он прикасается ко мне, и я вздрагиваю. Я мало что понимаю в любви - у меня нет патриотических чувств к своему региону, и я никогда не испытывала трепета при взгляде на симпатичного портного, как делала каждая подружка, которая когда-либо была у меня во дворце. Хотя, надо признать, даже друзей у меня особо не водилось после случая со служанкой. В конце концов, я просто смирилась с тем, что я - одиночка - и это устраивало меня. Я ни с кем не могла разделить ношу своего дара или хотя бы место в клетке, называемой троном. И с самого детства меня приучили не надеяться на любовь, а заставлять других ее почувствовать - что тоже мне особо не удавалось. Может быть, я всегда считала, что одиночество слилось с моей кровью и стало горящей печатью на коже, уничтожая ту, кем я могла бы быть.
– Скажи, - задумчиво помолчав, пробормотала я, - какой он? Стейси?
Габриэль, ожидавший от меня ответа на свою тираду, теряется и застывает на секунду, все еще дотрагиваясь до моей руки.
– Там много гор, - наконец прочистив горло, говорит он.
– Он обдувается всеми ветрами, а еще там полно лесов и равнин. В Лакнесе чувствуешь себя, как дома, а в Стейси...чувствуешь себя свободным.
Свобода...то, чего мне так не хватало. Я закрываю глаза и ощущаю на своей коже ласковый шепот ветра и обжигающий холод, заставляющий меня почувствовать себя живой. И впервые я не думаю о браке, как об еще одной клетке. Впервые я чувствую, что, возможно, Габриэль сможет стать моим союзником.
Дверь неслышно открывается, и я вздрагиваю, одергиваю полы темного плаща. Впереди идет Давина, а за ней следует рыжая девушка в черном облачении с самым растерянным выражением лица. Обе они склоняются предо мной в реверансе.
– Здравствуйте. Чем быстрее мы начнем, тем быстрее я смогу...
Прежде, чем кто-либо успел сказать что-то еще, в зал ворвался Эйдан. Когда он на меня посмотрел, все в моей душе перевернулось - капитан был взволнован, а это никогда еще не было хорошим знаком. Он осторожно оттолкнул оторопевших девушек в сторону и протянул мне руку.
– Принцесса, вы сейчас же должны пройти со мной.
Мое сердце бьется так быстро, что я отчетливо слышу его шум в ушах.
– Что произошло?
Он оглядывается на девушек, но по моему лицу понимает, что объяснения нужно дать прямо сейчас. Вздохнув, он тихо произносит:
– Ваша сестра была на мирной миссии в Стейси. Она сопровождала послов и принца Габриэля обратно в регион, чтобы обсудить ваш предстоящий брак и наше сотрудничество...на них напали, когда они пересекали границу. Возможно, кто-то из остатков горных племен. Нарушители были убиты при захвате...
Я хватаюсь за руку Эйдана, чтобы не упасть. Мое сердце звучит оглушительно громко.
–
Что с моей сестрой? Где она?– Она в порядке, - сглотнув, ответил Эйдан.
– Ее только что доставили во дворец Спасителей, и она почти невредима.
– А Габриэль?
– Он ранен. На них напали, когда они остановились переночевать у границы - целью была принцесса Эсмеральда. Он бросился защищать ее, и один из преступников оставил ему рваную рану мечом на плече. Но не беспокойтесь, наши лекари делают все возможное и его жизнь вне опасности.
Я чуть расслабляюсь, и мое сердцебиение понемногу успокаивается.
– Он тоже здесь?
– Да. Он настоял, чтобы принцессу привезли домой первой. Они оба в больничном крыле.
Я срываюсь с места, огибая девушек, которые испуганно смотрят мне вслед, и пробегаю мимо недоумевающих Искупителей. Судя по всему, Оракул уже осведомили, потому что ее нигде не видно. Я оставляю за спиной мрачные катакомбы, пробегаю через копию дворцового зала и преодолеваю двести ступенек, ведущих наверх, за несколько секунд. Покинув Солнечный город, я мчусь по освещенным дневным светом коридорам - больничное крыло находится в восточной части дворца. Достигнув нужной комнаты, я рывком открываю дверь и врываюсь внутрь.
– Селеста, потише, - угрожающе шипит на меня мама.
Внутри снуют лекари и их ассистентки с таким количеством бинтов и различных пробирок, что мне становится плохо. Я сомневаюсь, что капитан врал члену королевской семьи, но он вполне мог преуменьшить размер опасности.
Две кровати заняты - на одной лежит Габриэль с повязкой на плече. Без величественного облачения он кажется мне совсем молодым, а его серые глаза, направленные на меня, сияют юным задором. Рядом лежит моя сестра - ее запястье перевязано, а красивое лицо и шею украшают несколько царапин, но, в целом, она действительно в порядке. Возле них собралась вся королевская семья и несколько представителей различных регионов, в том числе - послы из Стейси.
– Было бы странно, если бы она не устроила переворот, - улыбнулась Эсмеральда, поглядывая на меня.
– Во имя создания, ты в порядке?
– я подбежала и дотронулась до ее пальцев.
– Да, дорогая, ничего страшного.
Я поймала себя на том, что сжимаю пальцы сестры так сильно, как будто она сейчас пропадет в мгновение ока. Я никогда не думала, что кто-то может ненавидеть Эсмеральду, но, как правило, добрым людям всегда причиняют самую сильную боль.
– Что произошло?
Адриан стоял рядом, подпирая стену плечом.
– Судя по всему, несколько экстремистов решили отомстить за последствия Слепой войны, - проговорил он.
– На ком еще лучше выместить свою злость, как не на принцессе?
– Столько лет прошло, а они никак не могут нам этого простить, - хрипло пробормотал отец, поднимая глаза к небу. Он сидел возле постели Эсмеральды и дрожащими руками сжимал ее простынь.
Что ж, это вынудит отца принять еще больше мер в отношении собственной безопасности. Я вздыхаю, глядя на Эсмеральду:
– Будь там я и мой лук, то мы выбили бы из них все желание когда-нибудь еще произносить твое имя.
Эсмеральда хмыкает и поворачивает голову к Габриэлю, улыбаясь.
– Зато принц оказался рядом.
Он улыбается в ответ, но более сдержанно. Я подхожу к нему и осторожно касаюсь его плеча, пробегая пальцами до запястья. Все это время он внимательно следит за мной глазами, не произнося ни слова.
– Что ж, принц, - усмехаюсь я сквозь слезы, - рановато вы решили начать доказывать свою преданность Лакнесу. Я же еще не согласилась быть вашей навек.
Он смотрит на меня без улыбки.