Избранные
Шрифт:
Он ударил кулаком по колонне, вплотную приближаясь ко мне. Я испуганно вжалась в стену, глядя на него широко распахнутыми глазами.
– Помни, с кем ты разговариваешь. Ты здесь только один день, а уже начинаешь доставлять мне слишком много проблем. Если не научишься послушанию, возможно, мне придется пересмотреть условия твоего пребывания во дворце. Может, я и мой отец были слишком добры к тебе.
Я читаю угрозу в его карих глазах, и впервые мне хватает ума вести себя разумно. Адриан испортил мои планы, но это не значит, что мне надо было поддаваться на провокацию и ссориться с ним.
– Новая информация: ты провалила первое испытание, - холодно произносит он,
– Если так пойдет и дальше, то ты наживешь себе достаточно врагов, чтобы не прожить в этом дворце и недели.
Мое сердце гулко бьется, а руки леденеют. Я впервые замечаю, как жутко холодно в этом зале, и мне уже кажется, что я не чувствую ни ног, ни спины.
Я кланяюсь так низко, как только могут позволить мне задеревеневшие конечности. Адриан наблюдает за мной со смесью праздного любопытства и презрения.
– Я приношу вам свои глубочайшие извинения, ваше высочество, - сглотнув, произношу я, не глядя ему в глаза.
– Обещаю, такое больше не повторится.
Унижена. Снова.
Он улыбается, но его лицо скорее напоминает бесчувственную маску. Пальцами он проводит по моим губам, заставляя меня поморщиться от собственного бессилия, и тихо произносит:
– Вот и умница, Эланис. Я хочу, чтобы ты осталась здесь подольше и покорила их. Сделай так, чтобы все раскрыли рты, когда ты покажешь свои способности.
Не дожидаясь ответа, он разворачивается на каблуках и вновь входит в освещенное пространство, обращая на себя внимание толпы. Обмениваясь с придворными дамами улыбками, Адриан идет в сторону своих родственников и вскоре присоединяется к Габриэлю и другим послам. Они покидают бал через дверь у противоположных колонн - видимо, чтобы обсудить дела королевства.
Я медленно бреду через зал к другому выходу, бросая на всех быстрые взгляды. Я так и не поняла, кто такой Адриан Лакнес на самом деле - испорчен ли он властью или просто несчастен. Но одно я знаю точно: он не заслуживает моего доверия ни на секунду. Для него я - всего лишь финансовый вопрос пока неизвестного мне характера. Эйдан даже за человека меня не считает, а Давина во всем подчиняется принцу.
Я прохожу мимо смеющихся парочек, обменивающихся сплетнями придворных дам и мне хочется выть от бессильного, глубокого, пробирающего меня до костей чувства полного одиночества.
Глава седьмая
Эланис
Можно сказать вселенной: "Это нечестно". И услышать в ответ: "Правда? Что ж, извини".
Терри Пратчетт. Роковая музыка
– Несносная девчонка! Тебе не сносить ни головы, ни даже ее отростка!
Я вскакиваю с кровати, ударяясь головой о тумбочку, и скатываюсь на пол, запутавшись в собственных юбках. Всю прошлую ночь я проплакала, поэтому заснула, не потрудившись ни смыть макияж, ни снять платье. Судя по виду Норы, это было чудовищной ошибкой.
Она в ярости пыхтит, пока я сонно потираю глаза, с трудом оглядываясь вокруг.
– Посмотри!
– шипит она, больно дернув меня за рыжий локон, - посмотри, во что превратились твои шикарные кудри! Ты просто помойка!
Я бросаю быстрый взгляд на высокое зеркало у правой стены.
Моя взлохмаченная голова торчит над кроватью, под глазами растекся макияж, а на одеяле валяется порванная шнуровка для корсета.– По-моему, все не так уж и плохо, - бормочу я, неловко улыбаясь.
Более того, я даже довольна. Принц оказался на удивление удачлив, что я не разрезала его платье перочинным ножом, которого попросту не нашла. А вот подаренные сережки покоятся где-то под портовыми судами.
– Не так уж и плохо? Женщиной тебя делает уважение к себе, а вот это все, - она злобно потрясла меня за разные уголки платья, - никак нельзя назвать уважением! Хочешь, чтобы тебя уважали Просветители? Король? Научись сначала уважать себя сама!
– Я уважаю себя, а не тряпки, которыми пытается купить меня Лакнес, - придя в себя, шиплю я.
Нора не пытается вступить со мной в дискуссию - она рывком поднимает меня на ноги и тянет за собой в ванную. Я поражаюсь тому, сколько силе в этой маленькой женщине с седыми волосами, поэтому даже не пытаюсь сопротивляться. После нескольких часов яростного купания, я скрываю красную кожу под черной водолазкой и штанами для сегодняшних тренировок. Закончив со мной, Нора стягивает с себя простое белое платье через голову, заставив меня обомлеть.
– Нора? Что ты делаешь?
Она что-то нечленораздельно пыхтит, и я замечаю такой же черный тренировочный костюм, скрытый под платьем.
– Нора...ты что...тоже Искупительница?
Она тяжело вздыхает, аккуратно сложив платье в небольшой мешок.
– А ты что думала, самая особенная тут?
– Почему ты работаешь служанкой?
– Слушай, детка, Искупительницы - это тайна. О нас знают несколько графов, члены Элитного отряда, королевская семья и те Хранители, что живут во дворце. Как ты уже поняла, они неболтливы, - хмыкает она.
– Не все Искупительницы молоды и смазливы, как ты, что могут просто сойти за очередных любовниц принца, если вдруг нагрянет какой-нибудь Габриэль. Другим из нас приходится прикрываться обычной работой, чтобы не вызывать подозрений.
– Но это же нечестно.
– Да, нечестно. Особенно по отношению к тебе, - говорит она, глядя мне в глаза.
– Деньги нужны даже здесь, когда тебя обеспечивают жильем и пропитанием. И не думай расспрашивать меня о чем-нибудь еще. Все равно не скажу.
Деньги. Они все постоянно твердят о деньгах, как будто они решают все. Для королевской семьи власть и весенцы всегда являлись способами решения проблем, что и неудивительно.
Но не всех можно купить. Моих родителей нельзя было.
– Ты же знаешь, - тихо бормочу я, следуя за ней к двери.
– Ты же знаешь, что они не продали меня, правда? Ты бы не продала свою дочь.
Нора застывает на месте, как будто мои слова на секунду проняли ее. Немного помолчав, она оборачивается, глядя на меня грустными глазами:
– Эланис, я выросла во дворце - моя дочь стала их собственностью по праву рождения. Изменила бы я что-то в ее судьбе, если бы могла? Да. Я сделала бы ее свободной. Я боролась за ее свободу всю свою жизнь, но посмотри на меня сейчас - я стара, и я проиграла. Мои родители тоже продали меня королевству. С тех прошло почти пятьдесят лет, и я провела каждый этот год здесь. Думаешь, я не пыталась противостоять всему, как и ты? Думаешь, во мне не было огня? Он был, да еще какой! Да только это все бесполезно. Мы прокляты и вынуждены провести здесь свою жизнь, потому что, увы, так правильно. Так же правильно, как и казнить преступников через Просвещение. Мне потребовалось немало десятков лет, чтобы смириться с этим, но это так. Здесь моя жизнь хотя бы имеет смысл.