Чтение онлайн

Еще одна концептуальная идея связана с совершенствованием содержательной и юридико-технической стороны уголовного законодательства (в плане конструкции соответствующих институтов и норм, их систематизации, логики и языка уголовного закона и т. п.). Без этого самые благие намерения в области правотворчества могут обернуться своей противоположностью, как это, например, сравнительно недавно произошло при изменении редакции ст. УК РСФСР о необходимой обороне (см. Закон Российской Федерации «О внесении изменений и дополнений в РСФСР и Уголовно-процессуальный кодекс РСФСР» от 1 июля 1994 г). Достаточно четкая формулировка Закона о том, что необходимая оборона есть правомерная защита от общественно опасного посягательства путем причинения посягающему вреда, была заменена политическим лозунгом о том, что каждый имеет право на защиту правоохраняемых интересов. Каким образом осуществляется эта «защита», в новой редакции ст. 13

ничего не говорилось. Вопреки усилиям разработчиков Закона расширить право граждан на оборону от преступных посягательств, в действительности это право сужено указанием на то, что «правомерной является защита… путем причинения любого вреда посягающему, если нападение было сопряжено с насилием, опасным для жизни обороняющегося или другого лица». А если посягательство угрожает причинением тяжкого вреда здоровью, если женщина обороняется против нападения насильника, если защищается неприкосновенность жилища, собственность? Разве здесь исключается возможность причинения любого вреда посягающему? В результате такого непродуманного текста закона практика ориентировалась на совершенно неприемлемое для нее требование абсолютной соразмерности (пропорциональности) между потенциальным вредом и вредом причиняемым, между способами и средствами защиты, с одной стороны, и способами и средствами посягательства – с другой. А в конечном счете, причинялся существенный вред интересам охраны безопасности граждан.

Новый Уголовный кодекс восстановил прежнюю (проверенную временем) редакцию нормы о необходимой обороне с некоторыми существенными дополнениями.

Одно из них, касающееся того, что право на необходимую оборону имеют в равной мере все лица «независимо от их профессиональной или иной специальной подготовки и служебного положения» (ч. 3 ст. 37 УК РФ), имеет принципиальное значение. Тем самым сделана попытка уравнять в правах при осуществлении акта необходимой обороны частных лиц и сотрудников правоохранительных и контролирующих органов, к которым на практике всегда предъявлялись в этом отношении повышенные требования (см., например, п. 4 постановления Пленума Верховного Суда СССР от 16 августа 1984 г. «О применении судами законодательства, обеспечивающего право на необходимую оборону от общественно опасных посягательств» // Бюллетень Верховного Суда СССР. 1984. № 5. С. 10–11).

Уголовный кодекс Российской Федерации, наконец, принят. В целом, в сравнении с существовавшими проектами, его окончательная редакция значительно улучшена. Безусловно, новый УК РФ представляет собой крупное достижение российской науки уголовного права и новый демократический этап в развитии российского уголовного законодательства. Кодекс основан на учете экономических, социальных и политических реалий российского общества, современного состояния и тенденций развития преступности в России. В основном он создает достаточные возможности для успешного противодействия этому социальному злу.

Известно, однако, что идеальных законов не существует. Правоохранительные органы уже сейчас беспокоит целый ряд неудачных (а порой и ошибочных) решений и пробелов нового Кодекса. Они ставят перед правоприменительной практикой очень серьезные, порой трудноразрешимые проблемы. Сами же эти недостатки – результат поспешности в работе над Кодексом (особенно на заключительном этапе) и амбициозности отдельных руководителей рабочих групп и согласительных комиссий.

Обратимся, например, к формулировке ч. 1 ст. 12 УК РФ, касающейся действия уголовного закона в отношении лиц, совершивших преступление вне пределов Российской Федерации. Норма в новом УК такова, что некоторые преступления против безопасности нашего государства (включая государственную измену), в сфере экономической деятельности, против интересов государственной службы, против правосудия и порядка управления и пр., совершенные российскими гражданами за границей, могут оказаться уголовно не наказуемыми.

Дело в том, что не всякое деяние, признанное преступным по УК РФ, признается таковым в государстве, на территории которого оно совершается. В этом случае требование закона о том, чтобы предусмотренное УК РФ деяние непременно признавалось преступным и в государстве, на территории которого оно было совершено, в ряде случаев подрывает национальный и реальный принцип действия уголовного закона в пространстве и по кругу лиц.

Не способствует борьбе с профессиональной преступностью отсутствие в нормах Особенной части УК РФ такого квалифицирующего признака, как совершение преступления в виде промысла. Не получило должной правовой оценки и такое отягчающее ответственность обстоятельство, как специальный рецидив (совершение преступления лицом, ранее судимым за данное преступление).

Новый УК РФ практически ликвидирует предусматривавшийся УК РСФСР (ст. 57) институт снятия судимости с лиц, осужденных к лишению свободы за совершение

особо тяжких преступлений на срок свыше десяти лет. Для осужденных к лишению свободы за тяжкие или особо тяжкие преступления сейчас предусматривается лишь автоматическое погашение судимости по истечении, соответственно, шести или восьми лет после отбытия наказания (ст. 86 УК РФ). Вряд ли такое решение может способствовать усилению борьбы с особо тяжкими преступлениями.

Несовершенна редакция диспозиции ч. 1 ст. 111 УК РФ, предусматривающая ответственность за умышленное причинение тяжкого вреда здоровью. Дело в том, что в новом Кодексе произведена замена традиционного для ранее действовавшего уголовного законодательства понятия «телесные повреждения» на «повреждение здоровья». Замена эта в ряде случаев вполне обоснована, поскольку понятие «повреждение здоровья» охватывает и тот причиняемый здоровью вред, который не связан с нарушением анатомической целостности или физиологических функций органов и тканей. Это, например, заболевания профессиональные, венерические, отравления, расстройства психики и т. п.

Однако, по мысли первоначальных разработчиков проекта УК РФ, это вовсе не означало отказа от термина «телесные повреждения» в тех случаях, когда повреждение здоровья было связано с нарушением анатомической целостности или физиологических функций органов и тканей (существуют ведь и апробированные длительной практикой применения Правила определения степени тяжести телесных повреждений). «Повреждение здоровья» предполагалось рассматривать, главным образом, как родовое понятие, а формулировку «или иное повреждение здоровья» в отдельных случаях – как довесок к «телесным повреждениям». В проекте УК РФ (1994 г.) поэтому умышленное причинение тяжкого вреда здоровью совершенно правильно трактовалось как умышленное причинение телесного повреждения, опасного для жизни или повлекшего за собой ряд конкретных тяжких последствий для здоровья потерпевшего, а также причинение иного вреда здоровью, опасного для жизни или вызвавшего указанные последствия.

В окончательной же редакции ч. 1 ст. 111 УК РФ термин «телесное повреждение» не употребляется и допущена тавтология, могущая создать серьезные трудности для практического применения указанной нормы. В начале говорится об «умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, опасного для жизни человека» или повлекшего за собой конкретные тяжкие последствия, а затем – еще о каком-то «ином вреде здоровью, опасном для жизни», как будто бы речь идет не об одном и том же. К сожалению, такие обидные упущения в новом УК не единичны.

Обратимся, например, к ст. 134 УК РФ, предусматривающей ответственность за половые сношения и половые действия с лицом, не достигшим шестнадцатилетнего возраста. Субъектом данного преступления является, по прямому указанию закона, лицо мужского или женского пола, достигшее совершеннолетия (восемнадцатилетнего возраста). Такое решение вопроса относительно возраста ответственности представляется весьма спорным. Специальные исследования показывают, что наиболее криминально активными в рассматриваемом плане являются лица в возрасте 16–17 лет. Поэтому повышение возраста ответственности за данное преступление в сравнении со ст. 119 ранее действовавшего УК РСФСР с шестнадцати до восемнадцати лет вряд ли будет способствовать укреплению половой морали в российском обществе. Такое решение вопроса к тому же и нелогично, ибо за совершение развратных действий (ст. 135 УК РФ) – менее опасное преступление – ответственность наступает с шестнадцатилетнего возраста.

Диспозиция ст. 134 УК РФ уже, чем ее название («половое сношение и иные действия сексуального характера»). Законодатель обозначил в диспозиции лишь три действия сексуального характера («половое сношение», «мужеложство», «лесбиянство»). Все иные действия сексуального характера, в случае их добровольного совершения, в соответствии с буквой закона лежат за пределами рассматриваемого состава. В результате могут оказаться ненаказуемыми по данной статье такие опасные для физического и нравственного развития жертвы действия, как вступление взрослого мужчины в добровольный анальный или оральный секс с девочкой-подростком, а также в оральный секс с мальчиком-подростком, ибо половые сношения в главе 18 УК РФ рассматриваются только как естественное совокупление разнополых лиц. Совершенно очевидно, что в редакции диспозиции ст. 134 УК РФ законодателем пропущены «иные действия сексуального характера». Новый УК РФ в ст. 135 декриминализировал совершение развратных действий в отношении несовершеннолетних в возрасте от четырнадцати до восемнадцати лет, ответственность за которые предусматривалась ранее действовавшим УК РСФСР (ст. 120). Думается, что с учетом опасности данного преступления для нравственного развития несовершеннолетних этот возрастной критерий следует установить на уровне шестнадцати лет путем внесения соответствующих законодательных изменений в ст. 135 УК РФ.