Из бурных волн
Шрифт:
— Но потом я сразу же отправился на поиски Серены на своей рыбацкой лодке. Я знал, что это был ее крик. Я проплавал всю ночь. Недалеко от острова я нашел ее, лежащую в воде, окровавленную. Эти ублюдки разрезали ее. — Он провел пальцем по воображаемому порезу на груди, и каждое движение причиняло ощутимую боль. Его губы дрожали, когда он заканчивал рассказ. Я стояла, потеряв дар речи, ловя каждое слово.
— И тут, откуда ни возьмись, прямо передо мной возник этот проклятый корабль. И капитан — сам дьявол во плоти — велел мне возвращаться на берег. Сказал, что убьет и моих жену с сыном, если я когда-нибудь вернусь. Я выстрелил в него, но пули прошли навылет, и он рассмеялся. Его нельзя было убить. А Беллами и
Произнося последнее предложение, Рассел щелкнул пальцами. Затем он надолго замолчал, словно затаив дыхание. Я не могла найти слов, чтобы заполнить тишину. Наконец, он заговорил снова.
— Моя Серена, — он провел кончиками пальцев по изображению улыбающейся девушки на фотографии, — ей было всего восемнадцать.
Какое-то сочетание того, что он говорил, и искаженного выражения его лица действовало мне на нервы. Обычно спокойный, жизнерадостный садовник был сейчас на грани нервного срыва, и его губы дрожали, борясь с горем. Кто бы мог подумать, что этот пожилой человек, который так преданно заботился об ISA, все это время таил в себе такое темное бремя?
— Рассел, мне так жаль. Я не знаю, что сказать. — Я хотела положить руку ему на плечо.
— Ничего не говори, — отрезал он. — Просто имей здравый смысл держаться от них подальше, пока с тобой не случилось то же самое.
Последовало еще одно долгое неловкое молчание, и я снова опустила взгляд в землю.
— Можно мне это сфотографировать? — Наконец я набралась смелости поднять глаза и спросить.
— Ты же не собираешься делиться этим со всем миром в одной из этих социальных сетей, не так ли? — В голосе Расселла послышались нотки раздражения.
— Нет. — Я энергично покачала головой, будто чем сильнее трясти, тем больше подтверждаю правдивость слов. — Нет, конечно, нет.
— Ты мне не веришь. Ты тоже думаешь, что я сумасшедший.
— Нет, я… я верю вам. Поверьте мне, это не самое безумное, что слышала за последнее время. — Пока я говорила, чувствовала, как гнев поднимается у меня в животе и переполняет грудь. Если это было правдой, я позабочусь о том, чтобы Беллами и Майло никогда больше не увидели ни меня, ни моего ожерелья. Если это было правдой, часть меня была убеждена, что они с самого начала заслуживали своего проклятия. Они лгали мне, особенно Майло. Но в одном он был явно прав, когда сказал, что пиратам никогда нельзя доверять по-настоящему. — Я хочу, чтобы у меня было что-то, что можно было бы использовать против них, что-то, чего они не смогут отрицать, если вернутся за мной. — Я инстинктивно сжала пальцами ожерелье.
Когда Рассел замолчал, я начала отворачиваться, но потом оглянулась, когда мне в голову пришла внезапная мысль.
— Вы, случайно, ничего не знаете об этом ожерелье? — Рассел внимательно осмотрел кулон на моей шее.
— Извини, нет. — Он покачал головой, будто я поставила его в тупик. — Предполагается, я должен что-то знать об этом?
— Нет, — вздохнула я, стараясь не выдать ему больше никакой информации, которая могла бы сделать его еще более параноиком. — Просто интересно, видели ли вы его раньше.
Или знали, как использовать его силу, чтобы спасти страдающую галлюцинациями алкоголичку.
14. Слетевшая с катушек
Возвращаясь в общежитие, я низко опустила голову, в мыслях все еще крутились фрагменты рассказа Рассела. Капитан Вальдес настоящий монстр, если верить этому рассказу.
Мне потребовалось все мое мужество, чтобы не прокусить губу, когда я в отчаянии жевала ее и размышляла, действительно ли Беллами и Майло могли быть такими же чудовищами.Как только я переступила порог, МакКензи поприветствовала меня звонким, пронзительным: «Привет!». Она варила кофе, широко улыбаясь. Но я была не в настроении. Я была так поглощена изучением этой кошмарной истории, что не ответила ей. Вместо этого я бросилась на свою половину общежития.
— Эй, все в порядке? — Вопрос МакКензи разозлил меня. Меня раздражало все вокруг. Я никогда не чувствовала, чтобы гнев нарастал так быстро. Я много раз злилась, например, когда мама нарушала свои бесчисленные обещания «поправиться», но когда кто-то намеренно предавал меня, а точнее, двое людей, это открыло во мне совершенно новую сферу ярости, над которой быстро теряла контроль.
— Я в порядке, — прорычала я.
— Уверена? — Она отошла от кофеварки и практически протанцевала ко мне.
— Да! Уверена! Можешь, пожалуйста, принять это за ответ? — Слова прозвучали как леденящий удар, и мне тут же захотелось вернуть их обратно. Но ущерб был нанесен.
— Ладно, извини, — пробормотала она, возвращая свое внимание к кофе. За четыре месяца нашего знакомства я никогда не слышала такого уныния в ее мягком голосе. Смущенная и еще более сердитая, я удалилась в свою комнату, медленно закрыв за собой дверь. Я стояла там, испустив тяжелый вздох, полный бесчисленных эмоций, и тут взгляд упал на дурацкое одеяло, скомканное на кровати. Хотя я представляла, как рву его в клочья, у меня хватило сил только швырнуть его на пол.
По мере того, как тянулись вечерние часы, я заставила себя очнуться от дремоты и лениво потянулась за ноутбуком с прикроватной тумбочки. Поставив ноут себе на колени, я оперлась спиной о прикроватную тумбочку, чтобы не упасть, и села прямо на полу. Пальцы не могли достаточно быстро набрать нужную информацию в строке поиска в интернете, когда я просмотрела фотографию, сделанную в статье Рассела.
Серена Элис Лавдей, 1988 год
Я начала перебирать ту скудную информацию, которую смогла найти. Оказалось, что вокруг ее смерти ходило несколько слухов, но ничто не соответствовало тому, что рассказал мне Рассел. На нескольких криминальных сайтах было что-то о том, как некоторые люди утверждали, что в ту ночь она сбежала с любовником, но была найдена мертвой с разрезанной грудью. Другой источник утверждал, что у нее был стресс из-за расписания шоу, поэтому она решила утопиться после одного особенно напряженного выступления.
Прошло совсем немного времени, прежде чем я поняла, что тайна, окутывающая это дело, привела к тому, что правоохранительные органы закрыли его так быстро, как только могли. В конце концов, полагаю, они потратили уйму времени, пытаясь найти призрака. Но это означало лишь то, что интернет не даст мне никаких реальных зацепок. Мне придется поискать в другом месте.
Звук хлопнувшей входной двери отвлек меня от размышлений. МакКензи, должно быть, ушла. Я вдруг вспомнила, как ужасно с ней поступила. Возможно, я и не смогла бы добиться какого-либо прогресса в расследовании смерти Серены или с моей мамой, но наладить отношения с соседкой, безусловно, было той ситуацией, с которой можно что-то сделать.
Резко вскочила на ноги. К счастью, я была слишком расстроена, чтобы даже разуться, когда пришла, так что я была готова идти. Подбежав к входной двери, распахнула ее и высунула голову наружу, оглядывая коридор в обоих направлениях. По какой-то счастливой случайности я мельком увидела эти мандариновые волосы, развевающиеся по коридору, как раз на верхней площадке лестницы, когда голова МакКензи полностью скрылась за ступенями. Я быстро зашагала по коридору и, приблизившись к лестнице, окликнула ее по имени.