Исток
Шрифт:
— А кто?
— Может, Ильма? — В голосе проскользнули и мольба и надежда.
— Нет, мама учила меня только хорошему.
— Ну конечно! А доканывать больных?
— Ты меня полтора года доканываешь, я же терплю. — По полу дуло, и я забралась на одеяло с ногами, сапоги сиротливо стояли на пороге комнаты. — Надо дров подкинуть.
Идти к печке было лень. Я доползла до сапог, кинула в зев печки несколько поленьев. Огонь тут же жадно обвил их со всех сторон. Мне захотелось побыть поленом, спрятаться в чьем-нибудь огне, согреваясь и сгорая одновременно. Отдавая всю сущность на потребу этому пламени. Каждый вздох, каждое
— Айрин! Ты куда пропала?
Я оторвалась от танцующих язычков в топке.
— Сейчас.
— У нас есть еще одеяло?
Только мое, больше нет… Но я принесла ему свое и укрыла. Колдуна колотило, жар все набирал силы. А зелье подействует далеко не сразу.
— Холодно?
— Да так, морозит чуть. — Улыбка вышла несколько деревянная и клацающая. Не дай боги волка с такой в лесу встретить, кондрашка сразу хватит, и гоняться не надо.
— Чуть? Посидеть с тобой?
— Посиди. — Я устроилась у него в ногах, облокотившись на стену. — Ты спишь совсем.
— Нет.
— Спишь.
— И что?
— Иди, ляг, раз устала.
«Хорошо тебе добродетельствовать, одеяло-то ты у меня забрал», — про себя съязвила я. Но вслух проворчала:
— Я не устала.
— Ах, ну да, конечно.
Спор кто упрямей, похоже, решился в мою пользу. Почему только мне от этого не лучше?
Проснулась я уже вечером. От надсадного кашля. Я открыла глаза, сумерки сгущались, и в окно бил чуть сероватый свет. Колдун спал, отвернувшись к стене. Моя спина разнылась ничем не хуже чем у радикулитных бабок, посещавших меня по сто раз на дню. Надеюсь, Жарка передала в храм сообщение, что я заболела, и надеюсь, матери-настоятельнице. Правда, с утра убийца с истовой искренностью обещала меня подменить. Я представила себе плакат: «Мертвые не болеют». Вполне в ее духе. Пусть меня сразу уволят, все лучше, чем так. Плюнув на приличия, да и поздно уже — и так вся девичья честь по Велмании растеряна, я растянулась рядом с колдуном. Грел он не хуже печки, правда, в отличие от нее, трясся.
Ночь вышла беспокойная и очень длинная. Разбушевавшийся ветер метал в закрытые ставни плети дождя и пытался сорвать крышу, приглушенно (поглубже забившись от непогоды в конуру) подвывали собаки без особого энтузиазма и старания. А колдун кашлял надсадно и жутко, моя больная фантазия уже мысленно приготовила тазик для легких. На кашель отвечали соседские шавки уже с большим ажиотажем, нежели выли. Мне оставалось только повыть за компанию.
— Ты же не болеешь? — Я сунула ему кружку, колдун постучал зубами по глиняному краю, грозя откусить кусочек. Надо будет в следующий раз в медной заварить, где-то у нас была одна с помятым бочком, я упорно таскала ее с собой на тракт, считая счастливой.
— Редко. Тем более парализатор убивает иммунную систему.
— Что?
— Парализатор.
— Убивает что?
— А… иммунная система это та штука, что не дает болеть.
— То есть яд эту штуку прибил, и теперь ты будешь все время так умирать?
— Нет, она восстановится.
— Уф, я уж думала, мне всю жизнь придется с болезным возиться.
— Боги! Не надо! — жалобно попросил колдун.
— Убийцы, химеры… — вернулась я к больной теме. — Что происходит, Майорин? За нами идет охота?
— Видимо, идет. —
Мужчина прикрыл глаза. — Не думал, что тебя найдут так скоро. Плохая была идея жить в Вирице.— Почему? — удивилась я.
— Мы здесь слишком подолгу находимся — легко найти.
— Но мы же убили того мага!
— Значит, он был не один. Расслабились мы, я — глупец, Айрин. Прости. Я надеялся выкроить время, дать тебе пару лет, чтобы ты привыкла к мысли, что ты исток.
— Я привыкла!
— Нет. Ты осознала, но жить с этим не научилась. Жаль.
— Я совсем запуталась, Майорин. Что ты имеешь в виду?
— Исток всегда немного в бегах и всегда немного не доверяет остальным. А ты все еще делишь мир на хороших и плохих людей. И теперь не доверяешь почти никому, ищешь подвоха там, где его нет. Не доверяешь ни в чем.
— Хочешь предложить доверять частично?
— В меру. Мне ты доверяешь полностью, лестно, конечно, но странно…
— У тебя жар и ты бредишь, — угрюмо бросила я и вышла из комнаты.
Я подбросила дров и долго сидела, смотря на огонь. Внутри что-то шевельнулось, робко подняло голову и снова нырнуло в недосягаемое сознанием место, я лениво попыталась поймать это что-то за хвост. Хвост оказался скользким и утек из пальцев. За окном ветер хлестнул своей призрачной плетью последний раз и утих, шуршал дождь, казавшийся таким тихим после завываний его товарища по ненастьям. Я растянулась на лавке, подобрав ноги. Незакрытая топка освещала кухню, блики прыгали по стенам, мне показалось, что зверушка выбралась из моего сознания, растянулась мохнатой кошкой. И заскакала по комнате, все так же неуловимо выскальзывая из мыслей.
Через три дня я на полном серьезе пересчитала свои сбережения. Да. Негусто.
— Я тебе скидку сделаю.
— Триста корон?
— М… много.
— Может, еще поищешь или продашь что-нибудь?
— Ты считать вообще умеешь? — Жарка сидела на столе, болтая ногами в воздухе. Ее короткие волосы торчали больше обычного, придавая ей вид тринадцатилетнего подростка, во рту у убийцы исчезал последний пирожок из партии, отвергнутой колдуном. — А вообще ваш труд хорошо оплачивается! Может, тоже податься?
— Попробуй. — Пирожок исчез полностью. — Так што, ты буфешь факашывать?
— Дорого, — протянула я. — Подумаю.
— Думай! — Под легким телом полукровки завибрировал стол, когда она с него соскочила.
— Мебель мне не ломай.
— А запиши на мой счет, сочтемся, когда заказывать надумаешь.
— Может, я передумаю.
— Ненадолго, — кинула она через плечо и выскользнула на улицу.
Из комнаты вышел колдун, шмыгающий носом и надсадно кашляющий. Бедный, он даже не подозревал, какой участи ему удалось избежать благодаря моему безденежью.
— Ты уже пришла? Почему не заглянула? — Как это почему? Может, оттого, что, когда я пришла вчера из храма, мне сообщили, что желают каши, причем непременно овсяной и обязательно на молоке. Раньше он ее терпеть не мог! Потом выяснилось, что у него спала температура и нужен свежий комплект белья, срочно! И еще ему скучно, поэтому не могу ли я зайти к Мадере и взять у него пару книг (список в полстраницы, еле дотащила). А что на ужин? Как ничего нет? Кашу я уже не хочу (не удивил). Пирожков? Можно. Почему с картошкой?! Я хотел с мясом! Как денег нет? Вот возьми. Ах, поздно! Сходи к Ловше.