Чтение онлайн

В персональную одиночку меня отчего-то не водворили. Курносый проследовал мимо, и я, очнувшись от мрачных мыслей, заметил, что стою перед открытой дверью камеры No 12, что в противоположном конце коридора от моей одиночки.

– Э-э, дядя! Ты чего это?
– я обернулся к конвоиру и на всякий случай сделал шаг назад.

Ласково улыбнувшись в пшеничные усы, корпусной вдруг рубанул меня под коленки дубинкой и резко втолкнул в камеру - от неожиданности я даже не сделал попытки к сопротивлению. Трудно было предположить, что такой толстый и на вид нерасторопный дядька может действовать столь проворно.

В камере

присутствовали три человека. Они, расположившись на нижних шконках, азартно резались в "буру".

Некоторое время троица продолжала увлеченно играть, а я получил возможность осмотреться. Двое были сильно здоровы - один, по всей видимости, баловался бодибилдингом, о чем свидетельствовали немного одрябшие, но не утратившие формы мышцы. Второй крепкой статью был наделен от природы: массивные плечи, широкие запястья с толстыми пальцами, испещренные татуировками, твердокаменная челюсть и грудь бочонком - все это наводило на самые грустные мысли о собственной физической неполноценности. Но опаснее всех мне показался третий: мелкий и сухощавый, он словно был сплетен из стальных тросов, которые при каждом движении руки перекатывались под бронзовой от загара кожей.

"Борец, - подумал я, - бывший...
– И еще подумал: - Когда это он успел загореть? Если все лето торчит в камере?.. Странно..."

Мне стало немного неуютно. Ай-я-яй... Было очевидно, что в узком пространстве камеры эти ребята задавят меня за несколько секунд. Это вам не по перрону кренделя выписывать!

Трое закончили кон и разом повернули головы в мою сторону.

– За что чалишься?
– коротко спросил качок.

Я не стал отвечать - выдержал паузу и добродушно произнес:

– Здорово, мужики! Где мне упасть?

– Не хочет говорить!
– сокрушенно развел ручищами здоровый от рождения, а борец неожиданно глубоким басом добавил:

– А и не надо - так знаем. Двух девчонок несмышленых оттарабанил и головенки им посворачивал. Загубил юные души, бля! А знаешь, что за это полагается? Знаешь, петух недоделанный?!
– И тут все трое встали, продвинулись вперед и образовали передо мной в узком пространстве камеры треугольник, вершиной которого оказался борец.

– Мужики! Это же затасканный прием!
– тоскливо воскликнул я, в отчаянии заламывая руки.
– Я не делал этого! Меня подставили! Твою мать, а! Ну вы че - фильмы, что ли не смотрите?! Меня подставили, а теперь через вас рассчитывают опустить - ведь дебилу ясно! Неужели вам не западло быть чьими-то "шестерками"? Мужики...

Увы - ораторское искусство успеха не возымело. Борец молнией метнулся мне в ноги, ухватил за бедра железным кольцом, резко приподнял и мотанул в бок, заваливая на пол.

Вопреки ожиданию нападавшего, я не стал сопротивляться - наоборот, расслабился и плюхнулся, как мешок с трухой. От неожиданности борец подался вперед и ослабил захват.

То, что происходило далее, мой рассудок только успевал фиксировать: мышление выключилось, и заработали автоматизмы старой боевой машины, ключевым понятием которой является коротенькое слово "УБЕЙ!".

Подхватив борца под мышки, я с маху вогнал его башкой в железную дверь, от чего она гулко завибрировала басом, образуя чистую квинту с последним криком бедолаги.

Упершись руками в пол позади головы, я выгнулся дугой и обеими ногами швырнул обмякшее тело борца на стоящих чуть поодаль картежников,

которые, приняв на грудь драгоценный груз, попятились к шконкам. Резво выпрыгнув в стойку, я бросился за борцом и с разбегу запихал комплект из двух мужиков, поддерживающих обмякшее тело, в проем между шконками, пока смешавшиеся здоровяки не догадались бросить сотоварища и перейти к активной обороне.

Уцепившись за стойки, я стремительно навалил на уголовников все, что навернулось под руку на верхних ярусах шконок: два увесистых матраца, подушки и постельные принадлежности, которых, как утверждал сволочь корпусной, тут не должно вроде бы быть.

Получилась бесформенная куча, на которую я и запрыгнул, вцепившись руками в кроватные дужки, и принялся все это интенсивно пинать с большой амплитудой, злобно приговаривая:

– Вот вам гостинцы, суки! Вот вам опущение, п...дюки недоношенные! и в таком духе что-то еще.

Секунд сорок спустя куча мала перестала шевелиться. Потрепанная боевая машина выключилась, и заработало рациональное мышление.

– А не чересчур ли?
– запоздало пробормотал я и отбросил матрацы.

Троица пребывала не в самом лучшем виде: борец не подавал признаков жизни, качок еле слышно стонал, скрючившись в эмбриональном положении, и только здоровый от рождения, держась руками за голову, членораздельно просил прекратить экзекуцию.

– То-то же, уроды!
– резюмировал я и, зверовато взвыв, с разбегу долбанул ногой по двери.

Любопытство через глазок моментально прекратилось - по коридору забухали удаляющиеся шаги.

– А сейчас переходим к репетиции, - мрачно сообщил я. Драматическое произведение камерного типа: утро в совхозе. Или в колхозе - в деревне, одним словом...
– Углядев на быстро оплывающем лице здорового от рождения некоторую заинтересованность, я пояснил: - В этой самой деревне утром, на зорьке, начинают орать петухи - хором. И в связи с этим спать никак не возможно - все встают и принимаются за работу. Доступно?

Похоже, эта перспектива здоровому от рождения совсем не приглянулась: он живо полез под шконку, пряча зад и выставляя наружу ноги. Угостив его смачным пинком, я погрозил пальцем и сказал:

– Спокойно, кочет! У меня нет охоты мараться о ваши грязные задницы. Я тебе даю минуту на размышление, а потом буду кастрировать подручными средствами. Кто дал команду меня опустить?

– Фуля тут размышлять, - здоровый от рождения выбрался из-под шконки.
– Это Пахом приказал тебя отпедерастить.

– Вор, что ли?
– удивился я.
– И чего я ему-то сделал?!

– Вор, вор, - подтвердил здоровый и хмыкнул: - И не обязательно, чтобы ты че-то ему сделал. Кто-то из братвы попросил - вот и всех делов-то... Ну, допустим, Витя-Протас...

– Ага, - я поскреб щетину на щеке и сожалеюще покрутил головой: Значит-таки походатайствовал Витек. Ну-ну... Однако не удалось сие мероприятие!

– Ну, ниче, - ободрил меня здоровый от рождения.
– ты все равно труп. На зону зайдешь - один фуй опустят, по этапу уже опустят - и отдельная камера не поможет! Ты лучше сразу вскройся - там, за шконкой, самопальное перышко затарено, - здоровый мотнул головой, показывая, где это самое перышко затарено.
– А то обидно - такого резвого пацана - опустят... Гы-гы... Лучше, братан, умереть мужиком, чем жить петухом - это я те точно говорю!