Чтение онлайн

Жизнь спортзала после того происшествия изменилась. Оставшиеся больные из профессионалов стали постепенно превращаться в любителей. Не все, конечно. Новых тяжелых уже не привозили дней-то сколько прошло! поэтому спортзал мало помалу пустел. Баба Даша там больше не появлялась. Она теперь вроде как присматривала за кладбищем: все к сыну поближе.

Влад некоторое время вместе с Митькой ухаживал за больными. Работа была несложная, просто складывалось ее много. Поменять белье, вынести отходы, разложить лекарства, воды, опять же, натаскать. Конечно, поначалу Митьке все приходилось делать самому Влад лишь запоминал, да помогал чем мог. Потом окреп, стал на равных. Но Митька-то сразу в нем напарника признал. Пройдет, бывало, деловито так. «Ты куда, Митька?» «Да вот, напарнику земляничного

варенья отнести, мама сдала»

В обсуждении причин катастрофы Влад активного участия не принимал. С мужиками в компаниях сиживал, но больше слушал. Так, выстреливал иногда одиночными вопросами. Ему отвечали наперебой. Про то, что трясло так сильно, что тринадцатый бал к шкале Рихтера впору добавлять. Электричества нигде нет, только у кого дизельные да бензиновые генераторы, и то надолго ли топлива хватит. А сумерки, говорят, по всей Землей такие. И связи никакой из-за электричества, да и радиация опять же. Ну, и само собой, в наибольшей цене еда, потому как питаются все из запасов только. Рыбу в заливе нет, никто не ловит. А дамбу смыло, и все что там понастроили, разумеется, тоже Влад слушал, кивал, потом полдня ходил закусив губу. Через неделю, видимо решив, что достаточно окреп, записался в экспедицию в город.

Лучше всех про те дни рассказывал, конечно же, Митька. Особенно ему нравилось излагать историю о том, как он своему напарнику мысль про Москву подкинул. Ну, будто бы как-то раз сидели они, стираные бинты сматывали да болтали в пол языка. Чего-то про Дворшина вспомнили. И Влад такой: «Эх, знать бы, где такие вот главные сидят». Хоть и крепким словцом, но задумчиво так это сказал, а у самого руки быстро-быстро работу делают. Тут Митька возьми да и бряки: «Где-где! Ясное дело в Москве!» И как услышал это Влад так уткнулся глазами в одну точку и надолго крутить бинты перестал. Ну, Митька видит перегиб небольшой с истиной-то простецкой вышел! Он давай назад отыгрывать: что не в одной Москве безумцы-то законспирированные окопались, их и в Америке, должно быть, хватает, но только среди американцев свои бабы Даши найтись должны не станем же мы им и здесь гуманитарную помощь оказывать Уж впускал в себя Влад эти новые слова или нет, но вдруг вздохнул он да вроде как итог всему разом-то и подвел: «В Москве, говоришь? Что ж, значит в Москве!» Ну, и больше на эту тему ни-ни. Только на следующий день, будто так промежду прочим, спрашивает: «А не можешь ли ты мне, Митя, ботинки покрепче достать?». Оно, само собой, ботинки-то не проблема. Но через день он опять, тихонько: «Надо бы мне, Митя, нож хороший» Так что когда Влад в экспедицию в город напросился, у него за спиной уже целый вещмешок был. Наташа-то этот вещмешок сразу заприметила. Правда, не сказала ничего. Да. Она вообще с Владом не разговаривала почти. Так, по мелочам, где что лежит, да что сделать надо, а по серьезному ни разу. Нет, пара-то они уж на редкость подходящая чего сказать друг другу у них очень даже было! Но просто тогда все еще с болью жили, да и с надеждой, у каждого своей. Поэтому они так молчком все и только глядели. Хотя Наташа сразу поняла, что Влад уйдет. Женщины ведь чувствуют, тем более она Да только он, Митька, думает, что дело тут в другом. В чем? А в том! Что тесно им было здесь. Владу с Наташей-то. Правда-правда! Такие люди один на сто километров находиться должны. Чтобы многие к ним примкнуть могли. А ближе нет, если ближе, то им не размахнуться: вроде как ужиматься приходится даже самим неуютно Митька-то все знает. Точно! Он же еще со школы краевед!

Глава 11

Первоначально, сразу после катастрофы, целью экспедиций было спасение пострадавших. Большие группы, состоящие из самых разных людей, прочесывали город. Искали среди развалин раненых, доставляли их на берег залива, отправляли баркасом на базу. Но с какого-то момента живых под завалами уже не находили. Поэтому теперь в город шли в основном для того, чтобы замерить уровень радиации и отобрать пробы воды. Ну и, конечно, в тайной надежде на чудо с чьей-либо стороны!

План экспедиции

был прост. Отряд из двенадцати человек три группы, по четыре человека в каждой выдвигается к Финскому заливу. В районе бывшего Высокинского озера ночевка. На рассвете следующего дня погрузка на баркас и отплытие. Затем около двух часов ходу по заливу до Парка трехсотлетия Петербурга. Там первая группа высаживается и направляется в северную часть города. Вторая группа доставляется на Васильевский остров, проходит по нему и через Петроградскую сторону двигается к Малой Охте. Наконец, третья группа высаживается в Угольной гавани, после чего баркас возвращается и встает на якорь против Васильевского острова там, где все должны собраться к вечеру второго дня.

Улица Седова. То место, откуда Сортировочный мост налево, Володарский направо

Он помнил девочку Лизу постоянно. И в глубине души был за нее очень спокоен. Хотя время от времени разум начинал строить самые разные догадки, нагонять страху И все же в третью группу, которая шла в ту сторону, он проситься не стал. Слышал разговоры про нехорошую славу того направления: мол, однажды даже батюшка православный туда вызвался да так и сгинул вместе с напарником. К тому же, на этот раз третьей группе предстояло взять южнее и выйти к Неве выше по течению, в районе Рыбацкого. В результате все само собой сложилось так, что Влад оказался во второй группе. В той, членам которой, по общему мнению, придется трудней всего.

Утром, еще в свете прожектора, они погрузили снаряжение в кузов армейского ГАЗ-66. Пока с чертыханьем доносили что-то забытое, Влад решил пройтись вокруг машины. Он потрогал свежие вмятины на бортах. И полосу черно-белых шашечек на дверце кабины. Остановился перед крупными белыми буквами «ВАИ». Во времена его службы в армии это означало «Военная автомобильная инспекция». Вспомнилось, как они с приятелем, будучи солдатами, на такой вот видавшей виды машине ездили как-то раз за водкой. Тогда их приключение закончилось благополучно: и машина осталась цела, и они сами; водке, правда, как всегда не повезло А на этом автомобиле буквы были такие густо выпуклые, яркие словно только что подготовленные к строевому смотру. Как будто нет более важной цели, чем поддерживать военное движение в образцовом состоянии.

Возле водительской дверцы тихонько переминался с ноги на ногу молодой солдат невысокого роста. На базе каждый второй ходил в военной форме, но в облике этого человека, кроме больших сапог, было и еще что-то необычное Да, его рука. Она сжимала ручку дверцы так, будто это единственная соломинка во всем нешуточном водовороте жизни! Владу вдруг стало неловко. Захотелось сказать этому парню что-нибудь типа, ну, все нормально, никто на твою «ласточку» не покушается

Вернулась Наташа. Тут же со всех сторон посыпалось «всё-всё, давай-давай», и время снова потекло плотным потоком коллективных действий, в котором не очень-то видны чьи-либо соломинки.

В этих местах он раньше бывал. И по его прикидкам до побережья было еще прилично, когда машина остановилась и все начали вылезать. Но такая скоротечность поездки нашла свое объяснение быстро: дальше дорогу еще не успели расчистить от завалов.

Самыми трудными оказались последние сотни метров перед заливом. Скользкие стволы поваленных деревьев, водоросли, гниющая рыба. Неужели через эту зеленку умудрялись протаскивать раненых?! Ведь и сам он именно таким образом на базе оказался. Хотя про его путь сюда память умалчивала, а допытываться насчет себя у других Если бы ему поручили решать подобную техническую задачу, он взял бы небольших размеров дирижабль, наполнил его гелием, погрузил в корзину раненых и за веревочку, как Пятачок из мультфильма шарик, тянул бы все это хозяйство над лесными завалами Влад вздохнул. Скорей всего, проблема заключалась в том, что поблизости не было ни дирижабля, ни гелия. А уж что касается Пятачка

На берегу их встретили двое. Бородатого мужика все звали Иванычем. Он был хозяином баркаса вроде как раньше ходил на нем за рыбой, но не здесь, а севернее, в районе Выборга. Влад уже усвоил негласное правило не расспрашивать людей об их прошлом без нужды. И оно, конечно, очень хорошее правило. А то все эти разговоры о том, кто кем был да что делал Поэтому если известно, что Иваныч на этом баркасе рыбачил значит, так оно и есть. И если его племянник, подросток лет пятнадцати, неотлучно при нем находится, то и этому, стало быть, имеются веские основания.