Исповедь игрушечного пилота
Шрифт:
Поспешно убрав руку, капитан пристроил автомат на груди стволом вниз:
Ладно. На обратном пути проверим. Перетащим его куда-нибудь. Или здесь оставим, чтоб других отпугивал. И как это он нашу тропинку вычислил?..
Глава 14
В детстве Влад жил на Петроградской стороне, рядом с Карповским мостом. В доме, построенном в начале двадцатого века.
Это даже не воспоминания. Двустворчатая
Тот запах сырости в детстве не воспринимался как нечто особенное. Но как-то летним вечером, когда Влад уже лет двадцать как переехал с Петроградской, в парадной похожего дома такой вот камень дохнул на него тысячелетней свободной своей природой, которую так и не смогли перебить годы советского портвейна и мочи и мгновенно возникли тени прошлого, оказавшиеся неожиданно реальными!
В их подъезде жила старушка. Влад не помнил, как ее звали, но кличка неразлучной с ней собаки Дэзи приходила на ум каждый раз, когда он видел похожую болонку. Эта добрая старушка часто встречалась им на лестнице. Всегда останавливалась и подолгу обсуждала с его мамой новости взрослого мира. А он в это время гладил белую болонку, стараясь сделать так, чтобы шерсть не налезала той на глаза
Ты помнишь, Влад, каково было ходить с мамой по вашей улице? Едва ли не каждая третья тетенька оказывалась ее знакомой, с которой просто поздороваться это почти что обидеть. И как по воскресеньям, когда вы направлялись на Елагин остров, тебе приходилось тянуть маму за руку до самой остановки автобуса? И даже в парке, бывало, слово за слово и вот ты уже бегаешь по дорожкам в компании другого мальчика, а ваши мамы идут следом и неторопливо беседуют Это причуда памяти, Влад, или во времена твоего детства люди жили в большем согласии друг с другом?
В одну из новогодних ночей под окнами их дома раздался такой грохот, будто с крыши сбросили большой железный ящик. Многие сразу повыскакивали на улицу. Оказалось, белые «жигули» врезались в грузовой прицеп, стоявший у обочины. Водитель «жигулей», который еще несколько минут назад куда-то сильно спешил, теперь лежал на заснеженном газоне и ждал «скорую». Владу было лет восемь, и его память сохранила картину того происшествия в деталях. Кровь на снегу, смятый капот автомобиля, погнутый руль, ветровое стекло в трещинах. Женщина из соседнего подъезда сидит рядом с водителем, подложив край своей шубы ему под голову. Вокруг люди. Их любопытство, неловкость, желание чем-то помочь Мама потом говорила, что водитель совсем еще мальчик! торопился домой, и что виноват тот, кто оставил свой прицеп не в том месте.
Да, в те времена окружающая действительность казалась более спокойной. Телевидение еще не развернуло всемирную охоту за самыми шокирующими новостями, а простой человек часто ли он сталкивается с чем-то ужасным непосредственно? Кроме той новогодней аварии за все свое детство Влад только раз был свидетелем чрезвычайного происшествия. Хотя можно ли назвать пятилетнего пацана свидетелем, если он видел лишь толпу зевак да слышал охи-вздохи?!
Дело было на углу Чкаловского проспекта и набережной реки Карповки, когда они с мамой стояли в очереди за арбузами. Стоять предстояло долго целый час! и мама разрешила ему сходить на почту, что находилась тут же, только по ступенькам подняться. Дядя в черном костюме помог Владу миновать тяжелую дверь, за которой концентрированный аромат почтовых принадлежностей. И тишина. Она совсем не страшная, эта тишина, но для начала лучше было постоять возле витрины с открытками. Потом подойти к столу, где рядом с чернильницами лежат круглые палочки с острыми стальными перьями на конце. И там, то самое пресс-папье! Такой тяжелый брусочек с ручкой-кнопкой наверху и округлым основанием, на которое натягивается промокательная бумага. Владу этот предмет нравился больше всего нравился своим весом, и еще какой-то необъяснимой настоящестью. Название «пресс-папье» не подходило ему так же, как и слово «промокашка». Да! Ведь это была деталь инопланетного космического корабля, которую несведущие взрослые приспособили под свои обыденные нужды И вот, каждое мгновение ожидая услышать «мальчик, не балуйся», Влад макает перо в чернильницу, старательно выводит на лежащей тут же черновой бумаге фиолетовую букву «А». Потом берет пресс-папье, подносит к надписи одной стороной и перекатывает на другую. Переворачивает. И среди множества чернильных отпечатков свою букву отыскать не может первый самостоятельный сеанс связи с далекой планетой под угрозой срыва! Он еще раз пишет «А», находит на промокательной бумаге место посветлей, прицеливается получше Когда Влад вышел с почты, очередь за арбузами пребывала в возбуждении. Оказывается, пока он учился размножать кляксы, на улице легковой автомобиль задел пешехода. Все уже давно случилось, и несильно пострадавшего как-то очень быстро увезли. Остались машина-виновница посреди дороги, рядом с ней милиционер и растерянный водитель. Да еще самые стойкие любопытствующие на тротуаре. Мама сказала, что он тоже может подойти поближе и посмотреть, но Влад не захотел. Ведь куда интересней было наблюдать за продавцом! Как тот берет из зеленой клетки очередной арбуз, кладет на весы, меняет гирьки, цепким взглядом оценивает положение стрелки, потом ловко перебрасывает костяшки с одной стороны счет на другую А очередь, обсуждая подробности дорожного происшествия, еще долго волновалась: ветер перекатывал взад-вперед по цепочке
людей свой огромный пресс-папье, и промокательная бумага теплого августовского дня собирала излишки чернильных эмоций с лиц впечатлительных тетенек, лишь в некоторых местах слегка смазывая.Нет, это большой вопрос! Один и тот же день, одно и то же событие, ребенок и взрослый чей взгляд точнее? Чьими восприятиями корректнее мерить жизнь? Та женщина, что подложила свою шубу под голову водителя белых «жигулей» в ее жизни было много чрезвычайных происшествий или мало? А в жизни его мамы? И как она воспринимала это всеобщее существование?.. Вот и получается, что прав тот, кто говорит, будто такая вещь как «жизнь вообще» представляет собой лишь умозрительное обобщение, а реальными являются вселенные каждого отдельного человека, которые пересекаются между собой и тем самым создают все многообразие этого мира. Да, Влад, это должно быть именно так! Потому что вот сейчас ты отправился в свое прошлое в поисках истины, на которую можно опереться, а находишь по большей части дорогие твоему сердцу пересечения с мамой. Находишь их столько, что могло бы хватить не на одну жизнь.
Однажды, когда ему было года четыре, мама отпустила его погулять во двор одного. Она, конечно, несколько раз повторила, что далеко уходить нельзя, и Влад это помнил. Но незнакомый большой мальчик предложил ему посмотреть на что-то очень интересное. По его словам, это интересное находилось рядом, совсем «не далеко» Через арку они вышли на набережную реки Карповки, повернули налево. Когда дорога уперлась в зеленый забор, большой мальчишка отодвинул секретную доску, и они оказались там, где Влад никогда не был. Вдоль старых гаражей, перепрыгивая с одной тропинки на другую, пролезая в дыру еще одного забора дух захватывало! Его новый знакомый не останавливаясь говорил о том, что вот-вот они придут на склад, где все самое интересное и лежит но вдруг повернулся и убежал Какое-то время Влад ждал. Сначала думал, что это такая игра, правила которой он еще не знает. Потом пошел искать путь назад. Гаражи, гаражи, гаражи заброшенные, ржавые, уже начавшие зарастать травой. Когда он понял, что заблудился, то сначала расстроился, как бы заплакал, но только без слез. А затем неожиданно пришло решение: раз такое случилось, он теперь станет жить здесь! Будто объектив волшебной кинокамеры в его разуме изменил настройки и реальность мгновенно сложилась в новый рисунок. Он осмотрелся. Да, вот здесь будет его комната, и на этом ящике из-под бутылок он будет сидеть. А вон там лежат два больших камня, которые тоже можно подо что-нибудь приспособить Влад выбрался оттуда почти случайно. Пошел осматривать свои новые «владения», да уперся в кучу застарелого дерьма, на которую чуть не наступил по дороге сюда. И там дальше одинокий куст возле гаража, потом зеленый забор Уже темнело, когда под аркой соседнего дома он увидел маму! Увидел и почувствовал себя очень виноватым. За то, что ушел далеко. И еще за то, что так легко от всего отказался Мама не стала его ругать. В тот вечер она вообще была какая-то притихшая Лишь много лет спустя, уже сам став отцом, Влад дорисовал в уме картину того происшествия. Вот его мама мечется по дворам. Вот опускаются сумерки, а ее лицо остается неестественно белым. Вот она неизвестно к каким богам обращается и неизвестно какие клятвы им дает Но тогда, будучи четырехлетним мальчиком, он лишь целовал мамины руки, обхватив их покрепче. А она все пыталась их высвободить. Стеснялась. Говорила, что руки у нее некрасивые Некрасивые?! Должно быть, к тому моменту она уже далеко отошла от своих четырех лет иначе бы помнила, что в этом возрасте ничего некрасивого не бывает!
Глава 15
Лист подорожника. Близко-близко. Поверх въевшейся в зелень пыли сочная капля. Кровь.
Он попытался пошевелиться. Первое усилие результата не принесло. Зато второе провалилось в какую-то пустоту, потянуло за собой и вот оно тело! Будто головой в ворох повседневной одежды! И там на миг замешательство а следом как лавина: привкус железа во рту, рваный ритм сердца возле горла, горящий огнем живот
Ладони инстинктивно прижались к лицу. Господи, как больно! И сразу мысли. Там, после живота, должны быть Ноги. Да, ноги! Только он совсем их не чувствует.
Ну, Влад? Не ожидал, что все закончится так быстро? Все твои раздумья, все переживания какой в них теперь толк? А надежды и старания твоей мамы? Получается, они тоже оказались пустыми? И ведь как метко у них вышло! Одной очередью и в тебя, и в тех, кому ты был дорог
Ему показалось, что это волна гнева оторвала его от земли. Нет! Он еще способен шевелиться, следовательно, еще может вкладывать в свою жизнь смысл! Даже если осталась лишь минута
Чуть выше по склону валялась его шапка. Загребая локтем, он подполз к ней. Перевернулся на спину.
На живот смотреть нельзя! И на левое плечо тоже!
Подняв правой рукой шапку, он положил ее на живот. Потом взял левую руку за запястье и опустил кистью на шапку. Прижал. Перед глазами поплыли темные круги, и это еще больше его разозлило. Потратить последнюю минуту на то, чтобы бить поклоны боли?!