Исповедь игрушечного пилота
Шрифт:
Заметив это движение, женщина сказала:
Меня зовут Наташа. А вас?
Влад, выдохнул он.
Как вы себя чувствуете?
Еще раньше, чем прозвучал этот вопрос, его схватил в пульсирующую блокаду стыд. За то, что произнес слово. За то, что вообще посмел подумать о себе как о существующем
Не дождавшись ответа, Наташа коротко, как для себя, описала его состояние. Множественные порезы ног. Большая кровопотеря. По всей вероятности, отравление токсинами сине-зеленых водорослей. Остальное из общего списка. Да, еще лицо но лицо для мужчины не главное. В данном случае главное то, что все это лишь внешние факторы,
Всего лишь внешние факторы. Она же тогда именно так сказала?.. Эта женщина, должно быть, еще и умна. Что прокричал Архимед, вдохновленный открытием явления рычага? Дайте мне точку опоры и я подниму Землю! Или это был не Архимед, а какой-то архимандрит Ладно, кто бы то ни был все равно орал, записано ведь А она что? Внешние факторы. Ну? Дайте мне слово произнесенное и я покажу вам человека! Кто будет кричать это? Уж точно не ты Но внешние факторы, Влад! Эта женщина призывала тебя бороться! И делала это не прямолинейно в лоб, а в самую суть. Потому что сказать «внешние факторы» значит тут же заявить о внутренних. Понимаешь? Внешние это то, что тебя пытается раздавить. Внутренние то, чем ты на это отвечаешь Всего лишь внешние факторы Она имела в виду, что тебе следует держаться и не есть себя поедом! Мудро, ничего не скажешь Но ты ведь увидел в этом моменте что-то еще, правда? В том движении, когда она решила, что разговор закончен. Она повернулась И усталость, в несколько слоев. Ее усталость тоже была отношением. Отношением! А каким знаешь? Эта женщина много кому говорила «всего лишь внешние факторы», а потом наблюдала, как санитары выносят тело, при полном отсутствии факторов внутренних. Да, из этого самого спортзала И ты, Влад, очень хорошо понимаешь тех, кто смертью откупился от этой даже не боли, а тяжести. Они уже вне игры! И не важно, хорошо это или плохо. Важно то, что с них уже довольно! А тебя внешние факторы желают еще помучить, несмотря на то, что на развалинах своего дома ты решил быть никем и нигде Да, решил А что еще можно решить, когда у тебя и так ничего не осталось?..
Зато этому Митьке внешнему фактору с оттенком придури вся серьезность вопросов жизни и смерти была, казалось, нипочем! Он то ли сам почувствовал родственную душу, то ли Наташа обязала его разговаривать с пациентом, находящимся в состоянии душевной комы. Так или иначе, но Митька регулярно захаживал к Владу поболтать находил темы для обсуждения даже тогда, когда закончил с докладом об обстановке в целом. Ему ведь даже по статусу было положено не обращать внимания на то, что собеседник молчит.
Обычно он садился у Влада в ногах и первым делом спрашивал про Наташу. Подходила ли? Что сказала? Ведь Наташа особенная любому дураку ясно! И вот интересно, а кем она была раньше? Что врачом, то понятно, не об этом речь. Каждый человек кроме как своей работой ведь и еще кем-то является, разве нет? У некоторых этого больше, у некоторых меньше. У Дворшина вон даже от санитарной работы в минус А у Наташи этого самого столько, что Митька даже в городе не видел Про город-то он знает не понаслышке. Да, бывал там несколько раз. Про дома ничего плохого сказать не может красивые, ему таких и за пять лет не настроить. Но не понравилось ему там, в городе. Шумно. Всем ты вроде как мешаешь. И с милиционерами особо не поговоришь. Они смотрят так, будто ты виноватым родился. Документы на каждом шагу спрашивают как вроде там написано, можно тебя за решетку сажать или нет А здесь документы никакой роли не играют. Нет, было, правда, поначалу. Хотели установить, кто на что право имеет. Но Наташа быстро всем мозги вправила, когда из города вернулась. Она, оказывается, такие слова знает мужики только рты поразевали! Так что не он один догадывается, что Наташа особенная. И лично ему кажется, что раньше она была спящей царевной Нет, он не маленький, чтобы в сказки верить. Ни в каком хрустальном гробу она, конечно, не лежала. Но ведь бывает же так, что человек спит наяву! Дышит, переставляет ноги, даже отвечает, если спрашивают но все как трактор на буксире. А потом что-то случается бац! и проснулся. Не трактор, конечно, а человек! Вот и Наташа так. Жила какой-то там обычной жизнью, но потом, когда все это случилось, проснулась. Стала вдруг сама собой! Это именно так и должно быть. А то если бы все по-другому раскладывалось, если она всегда ходила как сейчас, то почему тогда от города-то одни руины?..
Почему, почему
Ты знаешь самый правильный ответ на все эти почему, Влад. Быть ничем вот решение. Ты долго искал этот ответ. Плыл, полз, упирался. И теперь вот все нашел. А таким умным стал только потому, что смотришь на жизнь уже Ну хватит, закрывай глаза. Давай, отчаливай и от этого берега.
Глава 10
Это случилось ближе к утру. Влад проснулся от крика и какой-то возни совсем рядом. Поначалу он было снова хотел провалиться в свое заботливо обустраиваемое «ничто». Но набежали люди сделалось совсем шумно.
На полу, усеянном шприцами, в луже крови лежал санитар Дворшин. Чуть поодаль сидела старушка. Ее левая кисть крепко сжимала красный в цветочек платок. Ввалившиеся глаза были залиты слезами, а душа выступала надломлено вперед лица и размашисто крестилась:
Господи! Прости! Хотела как лучше. Водички свежей принести. Господи! Ты свидетель! Прости меня! Отлучилась ненадолго! Хотела как лучше
Эта старушка появилась тут несколько дней назад. В этом своем красном платочке, она все бегала, щебетала, такая почти счастливая. Оно и понятно: сын-то ее здесь оказался! Пусть весь в серых бинтах, в этом спортзале но живой! И она его перевязывала, гладила по голове, что-то тихонечко приговаривая. Кормила чем-то из своих многочисленных узелочков. Другим тоже, кому воды подаст, кому скажет чего. И все как-то сразу стали ее звать по-свойски бабой Дашей И вот теперь сидит на полу. Десятая часть прежнего человека. А кто вокруг, так те даже словом стараются обойти.
Как это она его?
В горло. Скальпелем. Вон лежит рядом. Надо бы подобрать
Оставь. Я для таких случаев специально набросал бы. Или топоров по стенам навешал.
Этот Дворшин на прошлой неделе ко мне подходил. Плел про какое-то очищение общества от балласта. Ну, что кто-то должен взять на себя ответственность за избавление безнадежных от страданий. Во имя живых, вроде как. Я-то не понял сразу, а теперь вот
Ко мне тоже подходил. Под ногами вертелся, сука!
Не известно, каких идей нахватался Дворшин и откуда, но выходило так, что действовал он расчетливо. Наготовил смертельного раствора. Заправил шприцы по одному на каждого, плюс запас. Дождался удобного момента Баба Даша вернулась, когда половину шприцов он уже использовал. Старушка схватила первое, что под руку попалось К сыну своему, правда, опоздала.
Во всей этой кутерьме никто не обратил внимания на Влада. А он спустил ноги с кровати. Затем встал. Опираясь на спинки коек доковылял до дверей. Вышел на улицу и сел на землю прямо у входа Потом Митька станет всем рассказывать, как первым заметил эту перемену. Дескать, как проснулся Влад, да как начал глаза свои черные с мертвого Дворшина на бабу Дашу переводить; и потом как сдвинулось что-то в его уме по-хорошему а ума в нем раз в десять больше размера головы скрывается!
Что бы там ни было, но в тот день Влад встречал рассвет за порогом спортзала. Приходили и уходили люди, выносили тела. Провели бабу Дашу, так и не решившись отцепить ее от сына. У Влада чего-то спрашивали, предлагали помочь добраться до постели. Однако он каждый раз поднимал руку и, кусая губы, говорил: «Подожди, подожди». И глядел в сторону.
Тем же днем Влад молча перетащил свою койку в каптерку к Митьке. Тот сначала ничего не понял, побежал Наташе жаловаться, что больные, мол, самоуправством занялись. Наташа пришла, на Влада посмотрела. И сказала Митьке, чтобы принимал себе работника в помощь. Тот сконфузился, начал говорить, что в помощнике теперь, само собой, потребность есть, но ему б кого попроще Сам-то Митька не любил этот эпизод вспоминать. Как только разговоры к этому моменту подбирались, он сразу рассказывал про то, как его будущий товарищ себя в зеркале увидел.
Дескать, пошел Влад первый раз самостоятельно в сортир. В тот же день, что с постели встал. По стеночке, осторожненько так. Ну, пошел и пошел ему же, Митьке, работы меньше. Через какое-то время, уж он не помнит через какое точно, но недолгое, раздается из сортира грохот и звон стекла. Будто, блин, осколок какой шальной на десятом витке вокруг Земли в окно залетел! Или чей-то желудок крепче унитаза оказался! Ну, он, Митька, дверь-то открывает, а там Влад стоит. Над умывальником склонился, в разбитое зеркало смотрится, пораненный кулак к губам прижимает. Потом оборачивается лицо-то обожженное, в черных шрамах еще и говорит: «Извини, Митя. Я тут со старым приятелем слегка повздорил». Вежливо говорит, даже деликатно. И улыбается так Смех-то смехом, а он, Митька, чуть не обосрался со страху! Это хорошо, что его заклинило полностью, а то бы точно не добежал до толчка!