Искажение
Шрифт:
— Эй! Догоняй!
Печальная фигура шевельнулась. Не став дожидаться, мы двинулись дальше, как вдруг...
Осенило всех сразу, и мы обернулись, страшась убедиться в действительном сходстве.
Фигура исчезла!
Мы обомлели. Мираж? Галлюцинация? Коллективный бред?
— Что вы там топчетесь? — откуда-то издали донесся голос шефа. — Давайте быстрее!
Но мы не двигались с места. Ведь тот, кого мы видели, был нашим дражайшим шефом!
— Это, наверное, от киви, — произнес, наконец, Валентин, потрогав себя за живот. — Я их сегодня много
Объяснение казалось наивным, но другого не было. Может, и впрямь редкие фрукты оказали на нас такое воздействие?
Шеф (который был во плоти) уже, похоже, серчал. Аннушка вежливо улыбалась.
— Давайте пойдем, — предложил Володя. — А то и этот исчезнет.
Мы осторожно приблизились.
— Вы!.. — шеф запнулся и злобно зашипел: — Как бараны уставились на эту витрину! Я же сказал, что успеем, а вы...
Аннушка, склонив голову, с интересом прислушивалась.
— Борис Николаевич, — тихо произнес Анатолий. — А кого вы имели в виду, когда просили его поторопить?
— Кого, кого, — недовольно пробурчал шеф. — Откуда я знаю? Вы там все одинаковыми дураками выглядели!
Переглянувшись, мы промолчали.
Вскоре Аннушка вывела нас к реке, потом завела в парк и, указав дорогу к отелю, сказала, что хотела бы пойти домой. Мы не возражали.
Естественно, мы обсуждали инцидент у витрины. Высказывали предположения, строили догадки, но все это — втайне от шефа. Стоило ему приблизиться, как мы тут же умолкали или переводили разговор на другую тему. В конце концов, Борис Николаевич не на шутку встревожился. По его глазам было видно, что он подозревает чуть ли не всеобщий бойкот.
Человек, оказавшись в безвыходной ситуации, хватается за соломинку. Шеф, не понимая, в чем причина настороженного к нему отношения, вознамерился заиметь союзника. Выбор пал на Алексея. Взяв Лешу за руку, Борис Николаевич увел его по аллее парка вперед. О чем они говорили, мы не слышали, но по плавной жестикуляции одного и скованной походке другого догадывались, что разговор не клеится.
В парке было множество передвижных торговых лотков, где предлагались всевозможные деликатесы: баночное пиво, лимонад, кока-кола, пицца, мороженое, конфеты, хрустящий картофель и, конечно, фрукты.
Шеф, оставив Лешу в покое, взялся за Валентина. Как-то так получилось, что они, оторвавшись от остальных, оказались вдвоем у лотка. Мы видели, как шеф, достав деньги, купил две банки пива, одну из которых отдал Вальку. Тот расцвел, ловко вскрыл банку и, воткнув в нее соломинку для коктейля, с блаженным видом присосался к кончику. Борис Николаевич, приобняв любителя пива за талию, увлек его на свободную лавочку.
— А ведь я ничего не сказал... — растерянно и с ноткой запоздалого сожаления произнес Алексей.
Да, было очевидно, что шеф, «ухватившись» за соломинку для коктейля, выкачает через нее всю имеющуюся у Валентина информацию.
Некоторые из наших, поддавшись соблазну, тоже купили по баночке пива. Остальные, которые твердо решили экономить валюту, поглядывали с нескрываемой завистью.
Наконец шеф
выяснил все, что хотел. Обвел нас пришибленным взглядом и поманил рукой.Мы подошли.
— Это правда? — спросил шеф, кивнув на Валентина.
Валёк изо всех сил пытался изобразить раскаяние, но пустая банка в его руках была явной тому помехой.
— Правда, — кивнули мы.
— Та-ак, — упавшим голосом протянул шеф. — Значит, полагаете, фрукты?
— А что еще? — удивился Володя. — Не от вина же!
— М-да, — молвил шеф. — Ситуация...
В наступившей тишине звон банки, брошенной Валентином в урну, показался неуместным, если не сказать, нескромным или даже вызывающим. Валёк смутился.
— Значит, так, — решительно произнес шеф. — Больше фрукты не есть!
— Совсем? — огорчилась Света. — А если итальянцы будут настаивать?
— Не поддаваться! — отрезал шеф. — Переждем! Посмотрим, что получится!
На том и порешили. Странно, но после того, как шеф отдал приказ, тем самым взяв на себя ответственность, нам стало как-то спокойнее. Конечно, усилились подозрения насчет фруктов, да и вообще возникли сомнения относительно собственной безопасности, но к возможным козням коварных буржуев нам было не привыкать. К чему-то подобному мы подсознательно готовились с детства.
— Борис Николаевич прав! — заявил Женя, когда мы подходили к отелю. — Мне, например, тоже тут многое не понятно!
— Что тебе не понятно? — мрачно пробурчал Виктор.
— Ну, например, почему нас так хорошо встречают? Почему кормят бесплатно? Нет, ребята, здесь что-то не то!
— С чего ты взял, что бесплатно? — вяло удивился Сергей.
– Их фирма заключила контракт с нашим министерством. Министерство заплатило деньги. Часть этих денег идет на наше питание и проживание. Вот и все!
— Так уж и все! — усмехнулся Женя. — А ты не подумал, что им было бы гораздо выгоднее заставить нас питаться за свой счет, а? Простая арифметика!
— Ну не знаю! — разозлился Сергей. — При чем тут вообще арифметика?
— Чего-чего? — вмешался Валентин, услышавший часть разговора. — Питание оплачено? Зачем же тогда отказываться от фруктов?
Ребята на миг опешили.
— Ну ты даешь! — прошипел Женя. — Ты, кроме еды, о чем-нибудь думаешь?
— А чего? — удивился Валёк.
— А того! За границей, между прочим, находишься!
— Ну и что?
— Как это, что? Скромнее надо быть!
— Чего-о? — протянул Валентин. — Сам-то сколько слопал за ужином? Забыл, что ли?
— Так я же не знал! — возмутился Евгений. — Я же думал... — Он вдруг осекся, психованно глянул и зашептал, лихорадочно придыхая: — Я же думал, что они... А они!.. За наши же деньги!.. Нас же... хотели... А вы!.. За харчи!.. Да я!.. Никогда больше!.. И вам не позволю!.. Смотреть надо!.. Бдительность!..
— Чего это он? — отпрянул Валёк. — Эй, Жень! Крыша поехала? Или придуриваешься?
Но Женя, похоже, ничего не слышал. Продолжая сбивчиво бормотать, закатил глаза, скособочился и стал медленно оседать на землю.