Искатель 5/1990
Шрифт:
Даже не взглянув на кристалл мерлита, моментально исчезнувший в его цепкой маленькой ладони, таинственный продавец повернулся и, не попрощавшись, вышел.
Роман остался один посреди пустой хижины, сжимая в руках резной хрустальный сосуд.
Всю дорогу до города россов он не мог понять, не сделал ли той же ошибки, которую, если верить рассказу Кфилонга, совершил в своё время Бакон, купивший на ярмарке миров всего лишь детскую игрушку…
Глава 5
Отряд всадников шёл всю ночь. Роман на подаренном Кфилонгом коне в полном боевом снаряжении чувствовал себя актёром какой-то красочной постановки.
Третий час они взбирались на высокую гору по узкой тропе, где лошади шли в один ряд одна за другой. На вершине горы находилось святилище солнца, и лишь там, где лучи светила в первые мгновения рассвета касаются земли, мог быть совершён древний обряд бракосочетания полноправного члена племени россов.
В предрассветном тумане далеко на западе желтели огоньки деревянного города, а на севере виднелась тёмная громада лесов, распростёршаяся на тысячи километров до самого северного моря.
Когда отряд, постепенно поднимаясь по тропе, серпантином взбиравшейся к вершине, поворачивал к югу, взору открывалась величественная река, к берегам которой не смело приблизиться ни одно живое существо. Там начинались заповедные земли летунгов. Во мраке смутно угадывалась громада неприступной скалы, торчавшей посреди реки, на вершине которой расположился их мрачный город.
Впереди замелькали огни костров, горевших в святилище солнца. Элия жила там уже несколько дней и была главным действующим лицом какого-то сложного обряда, готовящего её к предстоящей свадьбе.
Роман невольно подумал о том, как много их разделяет. Целая пропасть времени, культуры, истории. Сумеют ли они преодолеть её в долгой совместной жизни? Племя россов не знало разводов…
Наконец, после очередного поворота, перед ними открылась площадка, где совершались все обряды племени, посвящённые солнцу. Она оказалась гораздо просторней, чем ожидал Роман.
С запада её ограничивала отвесная скальная стена, в которой виднелся вход в небольшую пещеру. Со всех остальных сторон между пропастью и краем площадки не было никакой преграды, лишь на востоке, там где должно было взойти солнце, возвышался каменный постамент.
Их уже ждали. На площади образовалась плотная возбуждённая толпа россов, но шум сразу же стих, как только на середину площади вышел высокий седой старик с деревянной клюкой в руке. Судя по ниспадающему до самой земли белому хитону с вышитыми на нём знаками солнца, луны и звёзд, это был жрец солнца.
— Где Каралуни, богиня света?! — громовым голосом спросил жрец, и никто ему не ответил, толпа затаила дыхание.
— Она идёт. Она уже близко, — провозгласил жрец. — Потушите костры. — Костры сразу же залили водой, и на площадке наступила тьма. Виднелись лишь светлые пятна жреческого плаща да его седой бороды.
— Пусть тот, кто ждёт её сегодня больше всех нас, подойдёт ко мне! — сказал из темноты жрец. Кто-то легонько подтолкнул Романа, и он понял, что слова жреца обращены к нему.
Едва он очутился рядом со стариком, как жрец взял его за руку и медленно, торжественно повёл к возвышению, уже освещённому первыми проблесками надвигавшейся зари. Вместе они поднялись на постамент и с минуту стояли неподвижно, глядя на восток, туда, откуда из-за горизонта властно лился золотистый свет рассвета. За их спинами родилась странная величественная песня без слов. Хор пел гимн солнцу слаженно и торжественно. Роман чувствовал, как звуки песни зовут его за собой и уносят в сторону зари. Земля, заботы, опасения, мелочи жизни остались далеко
внизу, а где-то рядом ощущалась та великая правда, которую каждый из нас ищет всю жизнь и находит так редко.Жрец, возвращая его на землю, тронул за плечи и тихо сказал:
— Сегодня твоя Каралуни там. — Он повернул его лицом к скале, находившейся на противоположном конце площади, и затем медленно и величественно спустился вниз к толпе. Роман остался на возвышении один. Гимн всё ещё продолжался. И по тому что песня не имела слов, а уста поющих оставались сомкнуты, казалось, пело само наполняющееся пурпуром зари пространство. Незаметно текли минуты, и вдруг вершина утёса, на которую смотрел Роман, ослепительно вспыхнула под первыми солнечными лучами. Гимн сразу же оборвался. Черта света и мрака стремительно опускалась вниз, к стоящим на площадке людям. Едва она достигла входа в пещеру, как в её глубине у чёрной поверхности камня словно засветилось обнажённое тело прекрасной женщины. Она стояла, гордо выпрямившись, подставив солнцу своё лицо. На ней была накинута лишь прозрачная золотая сеть, тонкие нити которой символизировали солнечные лучи.
Сейчас эти золотые нити пылали в лучах солнца, и тело женщины казалось объятым огнём. Бриллиантовые капли росы, сверкая всеми цветами радуги, медленно стекали сверху с прохладной поверхности камня и касались живого человеческого тела.
Только один Роман мог видеть с возвышения, на котором стоял, внутреннюю часть пещеры. Люди на площади все вскинули руки навстречу солнцу, приветствуя его новое рождение. Их лица были обращены к Роману, к встающему за его спиной светилу.
«Приди, приди, приди, Дажьбог!» — пели люди. Но на их призыв неожиданно метнулись тёмные тени, словно остатки тьмы, только что отброшенной солнцем. Они летели снизу, от границ пропасти, и одновременно сверху из-за скалы, в которой зияло отверстие пещеры. Прежде чем Роман успел понять, что происходит, зазвенели тетивы луков, протяжно запели стрелы, и несколько комков тьмы рухнуло вниз в пропасть. Но нападавших было слишком много, а стражей, не потерявших бдительность в эти торжественные минуты, слишком мало…
В несколько прыжков Роман преодолел расстояние, отделявшее его от пещеры, но было уже поздно. В двух шагах от него две чёрные тени, распростёршие перепончатые крылья, рвались вверх, а между ними билось светлое, беспомощное тело женщины… У него не было никакого оружия, кроме ритуального щита с изображением солнца.
И всё же он бы, возможно, ещё успел остановить их, задержать, но третья тень, отрезая ему путь, упала сверху.
Летунг, загораживая дорогу, взмахнул коротким кривым мечом. Роман принял удар щитом и, нырнув под него, вложил в выброшенную вперёд руку всю силу, приобретённую во время долгих тренировок, всю свою ярость и всё отчаянье. Противник, не выдержав удара, повалился назад. Сверху на помощь поверженному врагу бросился ещё один, Роман успел схватить конец тёмного крыла, вывернул его, ломая, и в то же мгновение сзади на его незащищённую голову обрушился удар, и он упал, теряя сознание.
Солнце стояло высоко, когда Роман очнулся. На площадке никого не было, у его изголовья сидел лишь старый жрец, прикладывая к ране на голове листья какого-то растения.
— Где она? — спросил Роман, открыв глаза.
Жрец беспомощно пожал плечами, и этот его жест сказал больше любых слов. Роман попытался приподняться, но резкая боль в затылке сковала движения.
— Где воины?
— Они осаждают скалу летунгов. Многие погибнут. С ними пошли кафры и сирины. Мир не простит летунгам такого кощунства.