Искатель 5/1990
Шрифт:
— Мир прощает всё. Ему нет до нас никакого дела. — Жрец молчал. Роман видел в его глазах печаль и сострадание, и это привело его в ярость. — Если бы не ваши дурацкие обряды, если бы вы не лазали ночью по скалам, она была бы сейчас с нами! Где оно, ваше солнце? Почему оно не испепелило тех, кто посягнул на его святилище?
— Солнце рождается в каждом из нас и в каждом из нас умирает. Те, кто нарушает основные законы жизни, рано или поздно расплачиваются за это.
— Скажите это летунгам!
Жрец опять промолчал, и отчаяние Романа постепенно перешло в тупое безразличие. Он медленно поднялся, не обращая внимание на боль, побрёл к краю площадки.
— Можно хоть что-то сделать? Кому-нибудь удавалось добраться до них?
Жрец снова ничего не ответил.
— Я ухожу от вас. Ухожу
— Я хочу спросить того, кто всё это предвидел, есть ли хоть какая-то справедливость в этом мире, и в чём состоит её вина?
Жрец смотрел ему вслед долго, пока Роман не исчез за поворотом тропы, и лишь тогда его старые губы, сложившись в горькую складку, прошептали:
— Ты получишь ответ, сын мой, обязательно получишь…
До леса Роман добрался глубокой ночью. Ни одно живое существо не попалось ему по дороге. Может быть, потому, что он был бы рад встрече с любым врагом или хищником, чтобы закончить свой горестный путь.
Он боялся не найти нужной тропинки, которую видел один только раз, но тропа нашлась сразу, и едва взошла третья луна, как из зарослей выглянула крона огромного дерева.
Он был у цели. В этот раз священный дуб показался ему ещё больше. Хотя дерево не было дубом, россы упорно называли его именно так.
Из-под корней, изнутри пещеры, вытекали три ручья, незамеченные им в прошлый раз. Не было на этот раз запаха огромных цветов, не было таинственных видений и не было с ним Элии… Вообще ничего не было, кроме сырого мрака и одиночества. Он сел на корень, прислонился к стволу и стал ждать, сам не зная чего. Ночь тихо шла мимо него. Под утро, устав от бессмысленного ожидания, он поднялся и проклял дерево за его предсказание, и лишь тогда вспомнил о хрустальном флаконе, купленном на ярмарке миров. Достав флакон, Роман подумал, что он содержит как раз то, что ему нужно. Он кое-что знал о метаболизме и об инопланетной органике. Эликсир силы? Это можно проверить. Терять ему нечего, и претензий к продавцу скорей всего никто уже не предъявит. Роман, не торопясь, сломал печать и разорвал шёлковую нить, соединяющую пробку с флаконом. Присохшая к горлышку пробка далеко не сразу уступила его усилиям. Наконец она хрустнула и открылась. Резкий, ни на что не похожий запах заставил его поморщиться, он поднял флакон к глазам и посмотрел на свет луны зеленоватую жидкость. На какой организм рассчитана доза? Хватит ли здесь для него? Впрочем, это он сейчас узнает…
— Понимаешь ли, что собираешься сделать? — спросил его голос, идущий от дерева. Роман повернулся. Седой как лунь, согбенный старец выбрался из пещеры под корнями дерева на свет луны. Но его голос оставался глубоким и чистым, как у юноши, и такими же молодыми были прозрачные синие глаза.
— Ваше предсказание сбылось. Её больше нет со мной.
— Я знаю.
— Вы довольны?
— То, что ты держишь в руках, — не эликсир силы и не яд, как ты надеешься. Злая судьба ждёт того, кто выпьет это страшное зелье.
— Злей той, что выпала ей? Это я ранил предводителя летунгов! Отчего же пострадала она? Почему всегда страдают невинные и добрые? Почему они в первую очередь? Молчишь? или ты умеешь только предсказывать несчастья?
— Ты ожесточился, сын мой, а между тем у тебя в руках сила, способная изменить судьбу.
— Вот этот пузырёк? — усмехнувшись, он поднёс его к губам.
— Если ты его сейчас выпьешь, он убьёт тебя. Я знаю, ты того хочешь, но тогда уже никто не сможет помочь твоей Каларуни.
— Ты хочешь сказать, я смогу это сделать?
— Сможешь, если я научу тебя. — Роман отстранил пузырёк и повернулся к старцу, несколько секунд они молча смотрели друг на друга.
— Почему же ты медлишь?
— Закрой зелье пробкой. Оно будет нужно тебе. И не спеши. Такое дело не терпит торопливости. Сыны твоего племени слишком спешат и оттого часто выбирают неверную дорогу.
— Можешь ты мне помочь?! — почти прокричал Роман, теряя остатки терпения.
— Я могу помочь тебе, но не знаю, согласишься ли ты? Придётся заплатить слишком высокую цену.
— Это я уже понял. В этом мире любые услуги стоят недёшево.
— Я имел в виду другое. Судьбу можно изменить,
всё зависит от цены, которую ты согласен заплатить.— Я не понимаю тебя. Без неё мне ничего не нужно.
— Тогда слушай. Слушай внимательно и не перебивай. Для того чтобы зелье подействовало, ты должен сначала подготовить себя. Семь дней ты будешь жить здесь в пещере. Есть нельзя ничего. Пить можно только воду из этих источников. По глотку из каждого, один раз в день. Через семь дней можешь проглотить свой эликсир. Сразу весь. Потом ты уснёшь, а проснувшись, перестанешь быть человеком. Это и есть цена, о которой я говорил. Не повторяй лживые слова деймов, они сконструировали только твоё тело. Душу человека сконструировать невозможно. Именно поэтому их власть над тобой продолжалась так недолго. То, о чём я тебя предупреждаю, гораздо страшнее… Ты можешь превратиться в животное не только внешне, и вот тогда… А впрочем, всё будет зависеть от тебя самого. От того, добрый ты или злой, от того, для чего хотел ты в своих тайных мыслях использовать силу эликсира… — много причин, много условий — результат не может предсказать никто.
Одно могу обещать: если сумеешь справиться с чёрными силами, заложенными в каждом из вас, то сможешь победить летунгов и вернуть свободу своей девушке. Оставайся здесь и подумай. Подумай хорошенько, у тебя будет целых семь дней для того, чтобы переменить решение. Если ты выпьешь эликсир, Элия никогда не узнает ни тебя, ни того, что ты для неё сделал. Весь свой привычный мир, всё, что ты знал, всё, что помнил, всё, что связывало тебя с этим миром, — всё это ты потеряешь. А взамен приобретёшь силу и возможность помочь своей Каларуни. Теперь прощай.
Никого уже не было в том месте, где только что сидел старец. Лёгкое облачко пара. Но его уносил набегавший ветер.
Глава 6
Под корнями дерева, в глубине тесноватой пещерки, лежал пласт сухой травы. Здесь оказалось тепло, тихо. Здесь Роману снились странные сны. Есть хотелось лишь днём, а ночью в своих снах он был сыт. И старался заснуть поскорее, чтобы быстрее прошли семь дней невыносимого ожидания. Нужно было выйти из пещеры, умыться, пройтись до озера и обратно. На третий день чувство голода совершенно исчезло, появились необычная лёгкость во всём теле и ясность мысли. Вода в ключах, вытекавших с противоположной от пещеры стороны дерева, почти ледяная, казалась ему самым вкусным напитком в мире. Он смаковал свои глотки так, словно совершал некое священнодействие. Возможно, так оно и было. Покончив с этим, шёл к озеру. Озёра — глаза земли. В них иногда отражается будущее… Правда, здесь это бывало лишь ночью. Ночами Роман спал. Он спал и большую часть дня. Им овладела необычайная сонливость, а мир за пределами пещеры способствовал этому. Он притих, затаился. Не было слышно ни ветра, ни шагов зверей, ни голосов птиц, природа словно ждала чего-то… Подойдя к озеру, он всегда ощущал токи энергии, идущие от воды к дереву. Он купался в их невидимых лучах, они пропитывали каждую клеточку его существа с необычной силой.
Чтобы не думать об Элии, чтобы поскорей прошло время и подошёл срок, он старался заснуть пораньше. Когда настала последняя, шестая, ночь ему приснился вещий сон. В обычных снах человек никогда не осознаёт, что он спит. Но в этом сне у Романа появилась удивительная ясность памяти, позволявшая ему связывать многие события из своей жизни и, основываясь на этом, в какой-то мере управлять самим сном — правда, это он понял не сразу…
Впереди простиралась степь, и лишь у самого горизонта смутно угадывалось некое странное сооружение, похожее на пирамиду, сложенную из разноцветных шаров. На самой вершине поблёскивал в лучах солнца небольшой металлический шар, взглянув на него, Роман ощутил знакомую боль в голове и одновременно гнев. Руки его лихорадочно шарили по поясу в поисках оружия и нащупали то, что ему было нужно, — рукоятку меча. Он обнажил меч и услышал странное шипение… Лезвие не было сделано из обычной стали. Вместо него сверкал зелёный кристалл, испускавший испепеляющий свет. Там, куда падали лучи этого света, камни начинали разрушаться, превращаясь в пыль. Роман, осознав страшную силу своего оружия, спрятал его в ножны и подошёл к пирамиде. Она стала как будто меньше.