Исцеление любовью
Шрифт:
– Гарма, ты очень красивая.
– Не надо, Стеша, я разжирела.
– Скинешь несколько килограммов и будешь очень красивой, поверь мне. Ты уже хорошо постройнела за эти дни. У тебя грудь красивая, бедра полные женственные упругие, волосы шикарные, талия узкая.
Она подняла на меня глаза, полные надежды, я улыбнулась, кивая.
Я еще ей усья удалю, а то в глаза бросаются.
Мы пошли быстрым шагом. Я отгоняла негативные картинки о Белороге в плену, посылая ему слова любви и поддержки.
Меня послушались птицы, когда я с Варкой выясняла отношения. А если
26.
Гарма прошептала: «Идти беззвучно». Мы молчали, я шла рядом с волчицей, наблюдая за её повадками, грацией и легкостью, несмотря на весьма упитанное телосложение. Гарма остановилась, стала прислушиваться, показывая мне жестами - стоять тихо. Я же кроме звуков леса ничего не улавливала.
Она подошла вплотную ко мне и одними бледными трясущимися губами с жутким страхом в глазах проговорила:
– Волки, много.
Мы побежали. Мысли скакали за моими ногами: призвать на помощь диких зверей – нет, подвергать опасности животных, в сватке черные волки безжалостны и очень агрессивны.
Гарма резко остановилась, я врезалась в волчицу.
– Нас окружают, Стеша, беги, я останусь.
– Пургу не гони! Ведьма я или где?
Я оглянулась по сторонам.
– За мной!
Теперь Гарма послушно за мной побежала. У пушистой ели я остановилась, стала забираться под ветки, царапая лицо, Гарма – за мной.
– Лес-батюшка! Помоги, укрой, спрячь нас от волков, не дай им нас распознать, проведи их мимо нас.
Я положила ладони на траву, повторяя заклинание три раза.
Ветки опустились, создавая кокон вокруг нас, валежник, что был неподалёку поднялся, рассыпаясь под ногами у нас. Мы были в укрытии. Сердца наши стучали так, что отдавались в висках.
Я взяла ладони Гармы в свои, успокаиваясь сама и утихомиривая страх волчицы. Мы сидели на земле, ноги были поджаты. Я услышала треск, потом рычание, дыхание. Волки остановились возле нашего укрытия, нюхали воздух, оголяли верхнюю челюсть, скалясь, вдыхали землю.
Они потеряли нас. Вдруг волки закрутились вокруг себя, стали хвосты поджимать, Гарма тоже съёжилась. Я ничего не понимала. Волки сгрудились в одну кучу, насчитала – шесть здоровых зверей.
– Облик принять человека! – приказной властный тон низким уверенным голосом прогремел.
Гарма сжала мои руки. Я сидела, наблюдая.
Оборотни приняли человеческий вид.
– Причинные места закрыть!
Мужчины с рук развязали тряпки, надели штаны, встали. Они были сильные, смуглые, черноволосые, в шрамах от схваток по всему телу, лица свирепые, одержимые, словно не нас искали, а искореняли гнёт всемирный.
– За кем охотимся в мирном лесу оборотней?
Оборотни молчали, отпуская головы.
– Второй раз спрашивать не буду, тут же превращу в пепел, - голос властный гаркнул.
– Демон, мы не знали…- начал один.
К оборотням подошёл говоривший, я увидела черные кожаные высокие ботинки, темные штаны, заправленные в обувь.
– Не мямли..
–
Нам надо поймать волчицу и ведьму, мы их уже почти нашли, но потеряли запах, как сквозь землю провалились.– Зачем они вам?
Мужчины молчали, а потом стали корчиться, словно от боли, Гарма тоже еще ниже согнулась, сжимая мою руку сильнее.
Он воздействует, похоже, на них, а я не ощущаю.
– Халим приказал, у него в плену владыка Осии, ведьма - его истинная, убьём ведьму – сдохнет медведь. Осия наша.
– На хуя тебе Осия, долбоёб? Тебе живется тут хреново, а? Идиоты! Слушаются дебила одного, у самих мозгов нет.
Я выпучила глаза: такое красноречие говорит об одном – он с Земли, без вариантов.
Оборотни опускались на колени, у одного пена пошла изо рта, Гарма упала ничком, обмякая, разжимая руки мои.
– Демон, пощади, отработаем, будем тебе служить, пощади, - хрипели волки.
– Заебётесь отрабатывать, шавки! К Халиму своему сейчас идите и передайте от Демона привет и скажите: ведьма – моя, и, если с владыки хоть шерстина упадёт, я всю Осию испепелю к херам. Мне не жалко. Я уже нашёл, что искал.
Они обернулись в зверей и рванули, поджав хвосты. Гарма стала дышать. Кожаные ботинки подошли к валежнику, затем вплотную к нашему укрытию, мужчина присел на корточки, устремляя глаза прямо в мои. Я увидела татуировки на руке, черную футболку или что-то похожее, и глаза.
– Ну, здравствуй, Зеленоглазка!
У меня затряслись губы, плечи, я не могла с собой справиться, слёзы ручьями полились по щекам. Я сидела, не двигаясь, смотрела в глаза Владислава, плача.
Он резко стал раскидывать сучья, вытащил меня, поднимаясь, и сжал в объятиях, поднимая над землёй. Влад захватил лицо моё в руки, тут же скинул с меня шапку, и стал осыпать мелкими поцелуями щеки, глаза, нос, лоб, губы.
– Думал, сдохну…Нашёл…Зелоноглазка моя….убежала…
Он тяжело дышал, часто. Посмотрел снова на меня.
– Красивая моя! Ведьмочка моя! Ну, конечно, ведьма и есть!
Снова вжал в себя, я слышала гул его сердца, плача от облегчения. Он так и стоял несколько секунд, вжимая меня в себя, пока мы не услышали Гарму.
– Не плачь, моя хорошая! Всех, кто обидел, сгною.
– Влад? Ну, как? – я была в шоке.
– Аглая всё, помогла мне, эти месяцы жил у неё.
– Месяцы? Я тут дней десять.
– Восемь месяцев, Стешенька, восемь мучительных месяцев.
Гарма задыхалась.
– Гарма, что с тобой?
Влад подошел к волчице, наклонил голову её:
– Сплёвывай, ну.
Гарма начала харкать слизью.
– Страх иногда и такую реакцию вызывает, - говорил, держа волчицу за плечи.
Я смотрела на Владислава. Он стал выше и крепче того Владислава с Земли, но такой же брутальный: коротко остриженный, щетина на скулах, рукав забит какими-то рисунками: мордами, геометрией.
– Демон…- я выдохнула.
– Да, Стешенька, да. Ну, ты тоже хороша, ведьма.
– Как сын?
– Он не сын мне. Пока искал тебя, столько узнал о себе, все эти бесконечные восемь месяцев жил у Аглаи, можно сказать.